— Ох… даже так, — вырывается у Джозефа. Он трет пальцами опухшие веки и вспоминает про линзы. В глаза будто набилось битое стекло. Спину ломит. Он чувствует себя разбитым и дезориентированным. Он не готов к такому разговору, если к нему вообще можно хоть как-то подготовиться. Но он сам все это начал. Никто его за язык не тянул. До того, как они уснули, ему казалось правильным сорвать этот пластырь, а теперь он попросту трусит.
— Это я все испортила, — заявляет Иви-Рейчел.
Они смотрят друг на друга, пока не гаснет еще одна вспышка света с улицы. Шорох шин автомобиля стихает — и в комнате снова становится тихо и темно.
— Давай сделаем вид, что этого не было? — предлагает Иви, — и попробуем снова?
Сердце Джозефа пропускает удар. Он незаметно щиплет себя за руку, проверяя, не снится ли ему все это. Вероятно, он не просто ударился головой, а пробил себе череп и скончался на месте. Это посмертие. Иронично было бы умереть за рулем как отец. Отец, смеявшийся в лицо смерти, словно искавший встречи с ней. И Джозеф — всегда аккуратный, осторожный и правильный. У них, таких разных, было бы что-то общее.
— О чем ты? — опасливо уточняет Джозеф. Он силой прогоняет мысли об отце. Еще только этого не хватало — бередить старую рану и дальше. Он, вероятно, на пороге того, чтобы обзавестись новой. Учитывая вздорный нрав Грин, возможно, не моральную, а физическую. Это сейчас она извиняется, но кто знает, вдруг через минуту ее снова накроет, и она схватится за каминную кочергу?
Ее непредсказуемость напрягает. Но девушка, вроде как, настроена миролюбиво. Хотя бы пока.
— Ну… — из голоса Грин пропадает прежняя напористость, она заметно смущается, — у меня мало опыта в таких делах… Для начала заключим мир. Длительный мир.
— Уже неплохо, — невесело усмехается Джозеф, — и ты не будешь увольняться?
Она фыркает.
— Я еще подумаю, — говорит она, — но я не об этом.
— А о…
Он отмечает вставленную ей ремарку об отсутствии какого-то там опыта, но не успевает толком это обдумать. Иви-Рейчел, в своей привычной манере, переходит от слов к решительным действиям. Она забирается к Джозефу на колени, обхватив его талию бедрами, и кладет руки на плечи. Ее юбка сбивается гармошкой к талии, обнажая стройные ноги.
Она так близко, что их дыхание сплетается. Не самое, надо сказать, свежее дыхание после сна. А это только один из бесчисленных поводов для беспокойства, ведь Джозеф понимает, как паршиво сейчас выглядит. Он точно не готов исполнять роль коварного соблазнителя или кого там в нем все время пыталась разглядеть Иви-Рейчел.
На этот счет у него для нее очень плохие новости, но момент сообщать их крайне неподходящий. Ее легко обидеть, да и Джозефу совсем не до этого. Грин целует его как последний раз в жизни. Это волнует и возбуждает. Из маленькой стервы она невероятным образом превращается в воплощение чувственности. От того, как ласково ее пальцы перебирают взлохмаченную гриву Джозефа, ему хочется замурлыкать. Иви-Рейчел бесстыдно притирается промежностью к его паху. Но…
— Так лучше? — спрашивает она между поцелуями.
— Ага, — невнятно бормочет он. В больной голове пусто, перекатывается лишь одно это дурацкое слово.
Но.
Но как бы тебе сказать…
Ты сильно заблуждалась на мой счет, куда больше, чем тебе кажется…
Джозефу будто снова шестнадцать и он понятия не имеет, как разговаривать с женщинами. Тем более с женщиной, которая, без сомнения, настроена на близость, по какой-то неведомой причине вообразив, что имеет дело с чертовски опытным ебырем-террористом. Она, скорее всего, жаждет познать все грани удовольствия и за ничтожный остаток ночи пережить сотню оргазмов. И едва ли Иви-Рейчел обрадуется узнать, что она выбрала не того парня. Ну, у него был секс, но так давно, что уже не считается. Последние годы ему куда проще было иметь роман со своей правой рукой и доступным ассортиментом порнографии в интернете. Это полный провал.
Конечно, Джозеф ее хочет. Тело само-собой реагирует на пылкость Иви-Рейчел. Но страх облажаться портит все удовольствие. Ему нужно остановить ее, обсудить щекотливую тему до того, как они начнут, чтобы не сесть в лужу в процессе, но в горле стоит ком.
Он позволяет девушке увлечь себя в ее комнату. Там бардак, но теплый свет винтажной лампы на столе делает спальню уютной и будто знакомой. Кровать не сильно больше дивана, но на вид кажется куда более комфортной для двоих. И для того, чем они собирались заняться.