Харрис мечется по директорскому кабинету, снося все на своем пути, и его лицо такое красное от гнева, что затмевает яркостью даже его волосы. Он прыткий, но енот быстрее. Енот не хочет получить пулю, а Харрис не хочет его упускать.
Ему не привыкать бороться с этими вредителями, о чем он не раз рассказывал. Он владеет фермой, и все его истории немного пугающие. Он во всех подробностях делится, как затапливал кротовьи норы, чем травил крыс и как помогал принимать роды у своей единственной коровы. Это просто какой-то кошмар. Джозеф ненавидит сельскую жизнь, как и самого Харриса — ее воплощение. Джозефа вполне устраивал мегаполис и его жители. Чуть более сдержанные, чуть менее эксцентричные.
За минуту до того, как с потолка свалился рычащий, перемазанный в гипсе енот, а Харрис вышиб своим телом дверь, Джозеф успевает проверить телефон и прочитать свежее сообщение.
Он ждал. Его подруга… или друг по переписке долго тянул с ответом. Джозеф почему-то уверен, что аноним — девушка, но не исключает, что ошибается. Собеседник пишет о себе в женском роде, но в последнее время не разберешь — столько развелось всяких витиевато гендерных персон. Скорее всего, Джозефу просто хочется в это верить. А спрашивать прямо как-то неловко.
Весь его круг общения в этом городе — мать, люди, знакомые или ненавистные с детства, или коллеги. Или девушка, решившая, что притащить енота в офис — отличная идея. В этом Джозеф уверен на сто процентов. Выходка в ее стиле. Иви Грин — страшная злюка. Она — исчадие ада похуже енота. Первое впечатление о ней было обманчивым.
«Это мило… Знаешь, я хотела попросить оставить эту тему, но не буду. Я и правда привыкла справляться сама. Трудное детство, все дела. Сейчас не сильно-то лучше, если честно. Я бы, наверное, не завела друга по переписке, если бы меня устраивала моя жизнь».
Последнее сообщение нетипично длинное. И очень личное. Джозеф все обдумывает его, наблюдая, как Харрис и енот вместе крушат кабинет. Это чуть не стоит Джозефу жизни — Харрис доходит до точки кипения и стреляет. Верхняя полка шкафа с бумагами разлетается в щепки, а зверь, как ни в чем не бывало, прыгает вниз и исчезает в дверном проеме. Джозеф едва успевает пригнуться, чтобы не получить пулю вместо енота.
— Ну совсем уже! — не сдерживается он и вырывает у Харриса ружье, не без сопротивления, — я сейчас позвоню в службу отлова бездомных животных. И в неотложку, чтобы забрали и тебя.
— Нужно изловить вредителя! — упрямо талдычит рыжий и, позабыв про ружье, бежит за енотом. У Харриса, без сомнения, не все дома. Но он отличный бухгалтер, работает тут много лет, и все закрывают на это глаза.
Джозеф аккуратно ставит ружье к стене и устало массирует виски. Из основного помещения офиса доносятся крики и грохот — кошмар и не думает заканчиваться. От Джозефа, как руководителя, требуется выйти и прекратить этот цирк, но ему нужно время, чтобы подготовиться. Мать справлялась куда лучше. Но эти полгода она выращивает розы, перечитывает романы сестер Бронте и раздает удаленные указания, что и как надо делать с ее оставленным зверинцем. И да, конечно, безжалостно уничтожает оставшиеся у Джозефа нервные клетки. Ему тоже скоро понадобится врач. Только загадочный друг и спасает.
Джозеф тянется за телефоном, но вовсе не затем, чтобы позвонить в службу отлова или вызвать санитаров для Харриса. Он пишет ответ. Пальцы дрожат, потому что внутри все кипит от злости. Харрис разберется с енотом, а ему предстоит… разобраться с другой невыносимой тварью.
«Спасибо, что поделилась. Ты можешь рассказывать мне все, что захочешь».
Ему бы тоже не помешало такое разрешение. Руки так и чешутся описать ситуацию.
Понимаешь ли, моя мать владеет лесопилкой в зачуханном городке, но временно не в состоянии вести дела. Мне приходится руководить офисом продаж, но он больше похож на сумасшедший дом. Это, безусловно, то, о чем я всегда мечтал. Нет. Я всеми силами пытался этого избежать. Я хочу уехать, но не могу. Это просто ужасный город. И ужасная работа. В данный момент по офису мечется енот, а один местный юродивый пытается его изловить… ты себе не представляешь…
Джозеф этого не пишет, но думает. Ему приходится прервать внутренний монолог — из основного помещения раздается крик. И ругань. Дальше откладывать вмешательство попросту нельзя.