Вокруг в тяжелом знойном воздухе носились стрекозы. Наконец я встал.
— Не нужно нам этого делать, — умоляюще прошептал Джейк.
— Тихо, — ответил я.
Возле шалаша я встал на четвереньки и заполз вовнутрь. Я не особо представлял, что пытаюсь найти, и поначалу ничего не заметил. Потом я увидел в углу бугорок на песке, принялся копать и вскоре обнаружил большую жестяную банку, примерно в фут высотой и дюймов восемь в диаметре. Она была завернута в белую парусину и перетянута резинкой. Я вытащил банку из песка и вынес на свет, Джейк с несчастным видом наблюдал за моими действиями. Я стянул резинку, снял парусину и заглянул внутрь. В банке было много всего. Первым делом я вытащил свернутый в трубочку журнал «Плейбой». Я слышал про это издание, но ни разу не видел ни одного номера. Несколько минут я перелистывал его, разинув рот, а Джейк смотрел мне через плечо. Наконец я отложил журнал в сторону и снова занялся банкой. В ней обнаружились наручные часы с Микки-Маусом, у которого была отломана одна рука, керамическая лягушка размером примерно с мой кулак, маленькая индейская кукла, одетая в оленью шкуру, резной гребень из слоновой кости и военная медаль «Пурпурное сердце». Среди всего прочего были очки Бобби Коула и фотография, принадлежавшая покойнику. Мне была непонятна ценность большинства этих вещей, но дедушке Дэнни они явно были дороги. Я задумался, чем содержимое банки заинтересовало Дойла.
— Что это за барахло? — спросил Джейк.
— Не знаю.
— Думаешь, он все это нашел?
— Или украл. Нарви мне тростника, — сказал я, кивнув в сторону зарослей.
— Зачем?
— Просто нарви.
Пока Джейк выполнял мою просьбу, я сложил все обратно в банку, весьма неохотно расставшись с «Плейбоем», обернул жестянку парусиной, перетянул резинкой, поставил обратно в ямку в углу шалаша и присыпал песком. Джейк принес мне полдюжины тростинок, которые я сложил метелкой, как Дойл несколько дней назад.
— Ступай точно по нашим следам, — сказал я Джейку.
Он пошел. Я следовал за ним, стараясь смести с песка любые признаки того, что мы здесь побывали.
13
Потом мы с Джейком работали во дворе у деда, а когда вернулись домой, позвонил Дэнни О’Киф и спросил, не хотим ли мы прийти к нему в гости и поиграть в «Риск». Там был еще один паренек по имени Ли Келли — в общем-то, он был вполне нормальный, только зубы никогда не чистил, поэтому изо рта у него всегда несло какой-то кислой капустой. Вопреки обыкновению играли не в подвале, а в столовой. В «Риске» Джейк всегда действовал осмотрительно — сразу занимал Австралию, громоздил войска в Индонезии, и поэтому на его континент мог покушаться лишь полный дурак. В этот раз таковым оказался я. Распределив свои силы по Азии, я решил прорвать оборону Джейка. Попытка провалилась, и следующим ходом Джейк разгромил меня, после чего отошел в свое австралийское убежище. Следом Дэнни и Ли напали на меня из Америки и Африки, и менее чем через полчаса я выбыл из игры, а Джейк забрал все мои карточки. Я как всегда поспешил и небрежно распорядился ресурсами, считая, что умение гораздо важнее, нежели численность сил, особенно в глупой настольной игре.
Я еще послонялся поблизости, наблюдая за другими игроками, а потом спросил у Дэнни, можно ли мне взять из холодильника виноградного «Нихай». Достав бутылочку газировки, я услышал из подвала трансляцию бейсбольного матча с участием «Близнецов» и направился туда. Подвал в доме О’Кифов был отделан темными деревянными панелями. Там стоял диван, несколько журнальных столиков, как будто переделанных из старых колес, парочка ламп с выцветшими абажурами, на которых были изображены полуголые девицы — одна из причин, по которым нам нравилось играть в «Риск» и другие игры именно в подвале. На диване сидел дедушка Дэнни и смотрел бейсбол. Он был тщательно причесан и одет в чистую клетчатую рубашку, брюки свободного кроя и мокасины. Выглядел он совсем не так, как в тот день, когда я увидел его возле мертвеца.
Когда я спустился, он отвел взгляд от экрана и сказал:
— «Близнецы» продувают.
Его темные глаза смотрели безучастно, и мне стало понятно: он меня не узнал.
— Какой иннинг? — спросил я.
Одиннадцатый заканчивается. Если не случится чуда, все кончено.
Он отхлебнул пива «Брандт» из банки, которую держал в руке. Он явно не возражал против моего присутствия, прервавшего его уединение.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Фрэнк Драм.