— А еще?
— Заячьей губой.
— Понятно, — сказал шериф.
Отец, стоявший по другую сторону кострища, спросил:
— Фрэнк, он говорил все это при тебе?
— Да. При мне и Джейке.
— Энгдаль мерзавец, — подал голос Дойл.
— Сначала закончим здесь, — сказал шериф, — а потом займемся Моррисом Энгдалем.
Мы рассредоточились и прочесали все пространство до реки и на сотню ярдов в каждую сторону вдоль берега, но не обнаружили ничего, что шериф посчитал бы существенным. Мы снова собрались у кострища, и он сказал:
— Ладно. Я заберу Морриса Энгдаля в отделение и задам ему несколько вопросов. Мистер Драм, я бы хотел, чтобы вы присутствовали.
— Хорошо, — сказал отец.
— И ваши ребята тоже, — добавил шериф, — если вы не возражаете. Я бы хотел услышать обстоятельный рассказ об их стычках с Энгдалем. Думаю, всем нам будет интересно, что скажет сам Энгдаль. Во многих отношениях.
Мы двинулись по тропинке, пролегавшей среди тополей, а Дойл остался. Когда я видел его в последний раз тем утром, он направлялся вниз по реке в сторону Равнин.
19
Дома мы застали Гаса наедине с матерью, что случалось редко. Она, конечно, терпела его присутствие, но была о нем невысокого мнения. Она часто говорила отцу, что его друг грубый, вульгарный и оказывает на ребят дурное влияние, о чем мы все еще пожалеем. Отец признавал, что ее слова во многом справедливы, но в итоге всегда вступался за Гаса.
— Я обязан ему жизнью, Рут, — говорил он, но при мне никогда не уточнял, почему.
Оба сидели за кухонным столом и курили, а когда мы вошли, мать встала и с надеждой посмотрела на отца. Тот покачал головой.
— Мы ничего не нашли, — сказал он.
— Они ищут Морриса Энгдаля, — сказал я.
— Энгдаля? — Гас развернулся и уставился на меня. — Зачем Энгдаля?
Я рассказал ему про карьер и про Лютер-парк.
Мать приложила руку ко рту и проговорила сквозь пальцы:
— Думаете, он мог что-нибудь сделать с Ариэлью?
— Мы ничего не знаем, — ответил отец. — Они просто хотят поговорить с этим парнем.
Мы сели есть. В гнетущей тишине было слышно, как мы прожевывали и глотали холодную овсянку с кусочками банана. Вдруг в гостиной зазвонил телефон, и отец бросился отвечать.
— Да! Привет, Эктор.
Он опустил голову, закрыл глаза и умолк, а потом продолжил:
— У нас тут происшествие, Эктор, и я не смогу провести совещание. Как решите, пусть так и будет.
Он повесил трубку и вернулся на кухню.
— Эктор Падилья, — сказал он. — На сегодня было назначено совещание по поводу приюта для рабочих-мигрантов.
Снова зазвонил телефон: диакон Гризвольд уже узнал, что случилось с Ариэлью, и теперь предлагал сразу сообщить ему, если он может что-нибудь для нас сделать. Спустя несколько минут телефон зазвонил опять: Глэдис Рейнгольд сказала, что, если Рут понадобится компания, она с радостью придет. Телефон звонил и звонил: жители города и ближайшие наши соседи, узнав о случившемся с Ариэлью, предлагали свою помощь. Наконец позвонил шериф: он сказал, что Моррис Энгдаль у него в отделении, и пригласил папу подъехать вместе с нами.
— Не против, если я за вами увяжусь? — спросил Гас.
— Думаю, это не повредит, — ответил отец. А матери сказал: — Хочешь, позову Глэдис?
— Нет, — ответила та. — Все будет хорошо.
Но мне было ясно, что ничего хорошего не будет. Она выглядела болезненно, лицо вытянулось и приобрело пепельный оттенок, она курила одну сигарету за другой и барабанила пальцами по столу.
— Ладно, — сказал отец. — Фрэнк, Джейк, идемте.
Мы все ушли. Мать осталась сидеть, глядя на кухонный шкаф. Над головой у нее вился сигаретный дымок, как будто она горела.
Шериф сидел, положив руки на стол. Энгдаль развалился в кресле напротив него, всей своей позой выказывая неуважение. Вид у него был нарочито скучающий.
— Правда, что ты угрожал этим мальчикам? — спросил шериф.
— Я сказал, что пересчитаю им зубы, да.
— Я так понимаю, прошлым вечером ты напал на Фрэнка?
— Напал? Черт возьми, я просто схватил этот мелкого говнюка за руку.
— И сделал бы больше, если бы не Уоррен Редстоун?
— Редстоун? Я даже не знаю, кто это такой.
— Рослый индеец.
— А, этот. Он что-то мне сказал, и я ушел.
— И куда пошел?
— Не помню. Бродил вокруг.
— Один?
— Встретил Джуди Кляйншмидт. Потом всю ночь гуляли.
— Ходили в Сибли-парк на посиделки с ребятами?
— Да.
— Ариэль Драм видел?
— Да, видел.
— Говорил с ней?
— Может, и говорил что-то. Я много с кем тогда говорил.