— За что? — спросил Редстоун.
— Отпустите Джейка, — сказал я.
Редстоун сделал, как я сказал, — выпустил Джейка и грубо подтолкнул в мою сторону. Брат чуть не наскочил на меня, развернулся, и оба мы встали лицом к Уоррену Редстоуну.
— Где Ариэль? — выпалил я.
Он смотрел на меня, но я ничего не мог понять по его лицу.
— Твоя сестра? — произнес он.
— Где она?
— Я ее не видел.
— Вы врете. У вас был ее медальон.
— Я нашел этот медальон.
— Где?
— Выше по реке.
— Не верю!
— Мне плевать, веришь ты мне или нет. Просто верни мне банку.
— Она в полиции, а вас посадят в тюрьму, пока вы не расскажете, что сделали с Ариэлью!
— Господи, мальчик мой, в этой банке — одни только обрывки и осколки моей собственной жизни. Там нет ничего ценного ни для кого, кроме меня. Все это или я сам где-нибудь нашел, или мне кто-нибудь отдал. Я не вор. И клянусь, что ничего не знаю о твоей сестре.
Редстоун уставился на меня, а я уставился на него, и если во мне и был какой-нибудь страх, то его полностью перекрывала кипящая злость. Если бы Редстоун в тот момент напал на меня, я бы отбивался до последнего.
Начался дождь, капли падали такие большие и тяжелые, что оставляли вмятины в песке. Задул яростный ветер, гром разразился прямо над городом, и хотя молнии я не видел, в воздухе запахло грозой. Дождь стекал с лица Редстоуна, словно вода с утеса, однако он не сводил с меня взгляда и не двигался. Я тоже стоял как вкопанный, хотя знал, что он может прикончить меня в любой момент своими ручищами.
Вдруг мы услышали вой сирен.
Редстоун вскинул голову и прислушался. Наверху, на Пятой стрит, хлопали автомобильные двери и кричали люди.
— Сюда! Он здесь! — завопил я.
Редстоун снова устремил свои черные глаза прямо мне в лицо, и я прочитал в них нечто, до сих пор пробуждающее во мне стыд.
— Ты только что погубил меня, белый мальчик, — проговорил он спокойно, без малейшей ненависти.
Потом развернулся и пустился бежать.
21
Камыши закачались, как будто сквозь них ломилось стадо слонов, и спустя мгновение на прогалину выскочила группа мужчин. Среди них были мой отец, Карл и Гас, шериф, пара его помощников и Дойл. Увидев нас с Джейком возле шалаша, они остановились. Остановились все, кроме моего отца, который подбежал прямо к нам и остановился, глядя на нас растерянно и обеспокоенно.
— Что вы здесь делаете, ребята?
— Ищем Уоррена Редстоуна, — ответил я.
Шериф подошел и встал рядом с отцом.
— Куда он ушел? — резко спросил он.
Мне вспомнились прощальные слова Редстоуна: "Ты только что погубил меня, белый мальчик". И тот вечер, когда в подсобке в аптеке Хальдерсона сидели люди, в чьих глазах читалось убийство. Я посмотрел в лицо отцу — со лба у него прозрачными потоками стекала дождевая вода, и я увидел там страшное отчаяние. Я взглянул в лицо шерифу и встретил там холодность, твердую решительность, чуждую состраданию. И хотя ни в ком из этих людей я не видел убийства, меня что-то беспокоило, и я придержал язык.
— Туда, — вскричал Дойл и указал в сторону тропинки, которую мы с Джейком проломили в тростнике и по которой убежал Редстоун.
— Давно он ушел? — спросил шериф.
— Пару минут назад.
Все бросились в погоню, кроме моего отца, который на мгновение замешкался, указал на склон речного берега и сказал:
— Идите в машину и ждите там, поняли?
И, не дождавшись ответа, присоединился к преследователям.
Я стоял под дождем и глядел на опустевшую неровную тропу, которую мы проделали в камышах.
— Это правда? — спросил Джейк.
— Что правда?
— Что он уже покойник? Что они его убьют?
— Он думает, что правда, — ответил я.
— Думаешь, он что-то сделал с Ариэлью?
— Не знаю.
— Я думаю, что не сделал, Фрэнк.
Моя злость мгновенно миновала, и я с тихой горечью подумал, что Джейк прав.
— Побежали, — сказал я и ринулся вслед за всеми.
Гром снова и снова рокотал над нашими головами, в эти мгновения молния отбеливала серую завесу дождя. Ливень был такой сильный, что я ничего не видел на расстоянии тридцати ярдов. Впереди меня не было никого. Мы бежали со всех ног, но у взрослых мужчин ноги в два раза длиннее, поэтому ходят они в два раза быстрее, и нагнать их было делом безнадежным. Джейк поначалу держался рядом со мной, но понемногу отстал, и хотя он крикнул, чтобы я подождал, дальше я побежал в одиночку. Мимо того места, где пятнадцать минут назад мы спустились с Равнин, мимо последнего дома на Пятой стрит, и наконец мимо эстакады над рекой, где и началось мое знакомство с Уорреном Редстоуном.