Я сел на кровать и произнес:
— Я кое-что тебе не сказал. Кое-что важное.
— И что? — спросил Джейк безо всякого интереса.
— Ты мой самый лучший друг, Джейк. Мой самый лучший друг на свете. Ты всегда им был и всегда будешь.
Я слышал, как на улице прощаются друг с другом прихожане, как хлопают двери, как шуршат по гравию колеса машин, отъезжавших от церкви. Джейк смотрел в потолок, подложив руки под голову, и молчал. Наконец на улице все стихло, остались только я, Джейк и тишина.
— Я боюсь, что ты тоже умрешь, — сказал он наконец.
— Не умру, обещаю.
Он перевел глаза с потолка на мое лицо.
— Все умрут, — сказал он.
— А я нет. Я буду первым человеком, который не умрет. А ты вторым.
Я думал, что он хотя бы улыбнется, но этого не произошло. Он взглянул серьезно и задумчиво и сказал:
— Я не против умереть. Просто не хочу, чтобы ты умер.
— Вот тебе крест, Джейк, я не умру. Не брошу тебя. Он медленно приподнялся и скинул ноги с кровати.
— Лучше не надо, — сказал он. А потом добавил: — Все как-то неправильно, Джейк.
— Все?
— Днем. Ночью. Когда я ем. Когда лежу здесь и думаю. Все неправильно. Я по-прежнему жду, когда она поднимется по лестнице, заглянет в нашу комнату — ну знаешь, поболтать.
— Понимаю.
— Что нам делать, Фрэнк?
— Думаю, продолжать в том же духе. Делать то, что делали, и рано или поздно все наладится.
— Наладится? Правда?
— Думаю, да.
Он кивнул. А потом спросил:
— Что собираешься делать сегодня?
— У меня есть одна идея, — ответил я. — Но тебе это может не понравиться.
Дедушка и Лиз после церкви поехали домой. По словам Лиз, немного отдохнуть. Она пообещала, что приедет позже — заняться ужином. После исчезновения Ариэли они находились с нами постоянно, и теперь, оглядываясь в прошлое, я понимаю, что наше горе вымотало их напрочь, и они наверняка тоже страдали, но не произнесли ни единой жалобы.
Мы с Джейком застали их сидящими в тени на широкой веранде. Увидев нас, они удивились и обеспокоились, пока я не объяснил, зачем мы пришли.
— Сегодня воскресенье, — сказал дедушка. — День отдохновения.
— Честно говоря, так отдыхать гораздо лучше, чем целый день сидеть дома, — ответил я.
Мы с Джейком направились во двор — обычно мы занимались этим на день раньше — и во время работы я часто поглядывал в сторону тенистой веранды. После исчезновения и гибели Ариэли дедушка и Лиз предстали передо мной совсем в ином свете. Лиз нравилась мне всегда, а теперь нравилась еще больше. А дедушку я раньше страшно недооценивал. Я всегда рассматривал его в свете собственного мышления, которое напоминало горящую спичку в огромной темной зале. У деда имелись свои недостатки — он был придирчивый, высокомерный, порой недальновидный. Ожидал, что многого может добиться с помощью подарков. Но он любил свою семью, это было ясно.
Наведя порядок во дворе, мы поднялись на веранду, где Лиз уже поставила большой кувшин и несколько стаканов. Она предложила нам лимонаду.
Дедушка оглядел лужайку, которая сверкала зеленью в послеполуденном солнце и пахла свежевыкошенной травой.
— Не помню, говорил ли я вам, мальчики, как я благодарен за вашу работу, — промолвил он. — Мне постоянно твердят, какой красивый у меня участок.
Он и правда никогда не хвалил нас. Обычно он говорил что-то вроде: "Я вам хорошо плачу. Стало быть, вы хорошо поработали". И хотя мы надрывали задницы под его бдительным присмотром и чутким руководством, я не припомню, чтобы он положительно отозвался о наших трудах.
— Вот, — сказал он. — Пожалуй, вы заслужили премию.
Обычно за работу во дворе мы получали по два доллара на брата, но в тот день дедушка отсчитал нам по десять долларов. Вспоминаю жаркий давнишний спор между моими родителями, когда отец сказал, что дедушка — такой человек, который считает, будто в этом мире за деньги можно купить все, в том числе любовь. Хотя я об этом не задумывался, но с его суждением согласился. В тот воскресный день я разглядел кое-что еще. Не то после смерти Ариэли у меня открылись глаза, не то мышление и поведение моего деда изменилось, но, стоя в тени веранды со стаканом лимонада в руке, я смотрел на него с большим пониманием и симпатией, чем прежде.
Наконец Лиз предложила всем нам отправиться обратно. Пора было позаботиться об ужине.
— Вы готовы, ребята? — спросил дедушка.
— Я лучше пойду пешком, — ответил я.
— Уверен? Ну а ты, Джейк?
— Если Джейк пойдет, то и я пойду, — сказал он.
— Тогда ладно.
Дедушка поднялся с кресла-качалки.