В тот раз они остановились перед кабинетом медички, которая, как нельзя кстати, куда-то убрела. Маша прижалась спиной к стене. А Андрей по-прежнему не знал, куда смотреть. А потом все-таки опустил взгляд на ее грудь и залип.
Тогда они впервые поцеловались. И пусть с подачи Машки, но он тоже ответил на ее поцелуй. И всегда отвечал. И дурел всегда, когда она снимала лифчик и разрешала себя трогать. Пока не появилась эта бледная поганка Алиса.
– Помню, и что? – спросил Андрей, нахмурившись.
– Мы еще тогда с тобой первый раз поцеловались.
– М-м, ну, наверное. Идем?
– Погоди… А скажи честно, я тебе нравилась?
– Нравилась.
– А сейчас? Хоть капельку нравлюсь?
– Нравишься. Пошли, ребята ждут.
– Подождут, никуда не денутся. Андрюш… а ты вспоминал меня? Ну, нас? Как мы с тобой…
– Маш, к чему это всё?
– Я скучаю по тем временам.
Он тягостно вздохнул и посмотрел в окошко, будто там было что-то интересное.
– А хочешь я сегодня останусь на ночь у тебя? Ну, ты понимаешь… – многозначительно произнесла она и подалась к нему.
Андрей лишь отступил и еще сильнее нахмурился. Затем перевел взгляд на нее. И Машке не понравился его взгляд.
– Понимаю, но не надо. Идем, – он шагнул на лестницу.
– Андрюш! – в горле защипало от обиды. – Почему ты так со мной? Что я сделала? Чем она лучше?
– Маш, я же говорил, мы с тобой просто друзья. С тех пор ничего не изменилось. И уже не изменится.
– Почему не изменится? Ты же сам сказал, что я тебе нравилась и нравлюсь.
– Потому что этого мало.
– Это вовсе не мало! Почему ты…
– Маш, правда, не начинай. У нас все равно ничего не будет. Серьезно, пойдем уже.
– Ну и иди, – психанула тогда Машка. – Ты хоть понимаешь, каково это, когда ты к человеку со всей душой, а он тебя отталкивает?
– Прости.
– Да иди ты к черту, Андрюша, со своим прости! Я ухожу.
Машка выбежала из подъезда. Прямо в дождь, который все еще лил как из ведра. Забежала под грибок на детской площадке, ждала, что Андрей придет за ней. Он же знал, что на улице ливень, а у нее ни зонта, ни кофты!
Но он так и не вышел. Никто за ней не вышел. Даже Ирка…
Машка долго ждала, глотая слезы. Потом все же поднялась на четвертый этаж. Но, услышав за дверью квартиры дружный смех, остановилась. Она там мокла, а им весело! Им всем. Даже Ирке…
Она сбежала вниз и пошла назад, в интернат, ненавидя всех: и Кузьминского, и Романову – лучшая подруга называется, и пацанов, и встречных прохожих.
Тогда она поклялась, что никогда в жизни больше не подойдет к Кузьминскому, не заговорит, а если и встретит, то сделает вид, что не заметила.
Но сейчас всё это потеряло значение, потому что если кто и мог ей помочь, то только он.
«Хоть бы он был дома!», – молила она в уме, подходя к его пятиэтажке.
А затем увидела их обоих – Андрея и Сашку Иноземцева.
Значит, Кузьминский уже в курсе, что с ними произошло. Наверняка Сашка ему все рассказал.
Она подбежала к ним.
7
Андрей проводил Машу в свою квартиру, а сам ушел с Сашкой. Выручать девчонок.
За подруг она, конечно, тоже переживала, особенно теперь, когда самой ничего не грозило. Но думать о них сейчас не хотелось. Какой смысл? Чем она может им помочь? Она и так, что могла, сделала. Позвала вот на помощь пацанов.
Вообще, начиналось вчера всё неплохо, как и в прошлый раз. Холичев отвез их сауну. А это не просто какая-то там баня, как утверждал Сашка Иноземцев. Там и бар был, и музыка, и бассейн, правда вода в нем оказалась ледяной, но это мелочи. А ещё богатый стол и море шампанского. Они даже креветки ели и черную икру.
Они с девчонками загадали, кто с кем будет. Ирка положила глаз на Василя Кемалова. Он был помоложе и вообще ничего такой. Маша и сама выбрала бы его, но пришлось согласиться на Алмаса. Он, конечно, постарше, но хотя бы не жирный, как Холичев и Бодя, который достался Светке.