Юра на секунду взвел глаза к потолку.
– Вот он и согласился, – возбужденно продолжил он, подавшись вперед. – Не буду ходить вокруг да около. Короче, Машуков этот в областной прокуратуре дал признательные показания. Оформил явку с повинной и всё подробненько изложил, кто, где, когда, что делал. Сообщил, кто на самом деле убил твою маму, как ему дали взятку, чтобы он закрыл Виктора Сергеевича, хотя знал, что тот невиновен, как подтасовывал факты… Рассказал всё о роли Верника и о том, что он вообще с Кемаловыми связан… В общем, всё, как есть, выложил.
– И что? – выдохнул я с трудом – горло вдруг перехватило.
– И всё! – ликуя, воскликнул Юра. – Проверка из области нагрянула. Всё серьезно. Верника сегодня отстранили от должности…
_____________________
* КПП - камера приема посетителей
** осуждёнка - камера в следственном изоляторе для тех, кому уже вынесли на суде обвинительный приговор, и они дожидаются отправки на этап. В СИЗО подследственные и осужденные содержатся в разных камерах. Для осужденных условия содержания гораздо хуже и жестче.
11
Алиса
Я ждала папу со дня на день.
Месяц назад, сразу после выпускного, он привез меня в Иркутск. Сначала хотел в Москву, мечтал, чтобы я туда поступила. Но что-то у него поменялось. Мне же было абсолютно все равно, куда ехать, лишь бы подальше от дома, который превратился в ад.
После той встречи с друзьями Андрея в школьном дворе наши меня возненавидели как заклятого врага. Будто это я лично всё сделала, чтобы Андрея арестовали.
Одна Лера Русакова осталась вменяемой. Даже спорила за меня с другими на следующий день:
– Да что вы чушь городите! Что она может сделать? Как будто у Алиски есть ключ от тюрьмы, а она его никому не дает.
Но нашим на ее доводы было наплевать – им лишь бы злость на ком-то сорвать. Особенно Чистюк из кожи вон лезла, интуитивно нащупывая самые больные места.
– Неудивительно, что Кузьминский тебя бросил. Удивительно, что так долго терпел такую мразь как ты, – злопыхала она перед экзаменом английского.
На выпускной я, конечно же, не пошла. Папа удивился, но не настаивал. И когда мы уезжали, я попрощалась только с Лерой. Даже с Зоей не успела повидаться.
Она обещала приехать, но не смогла. С середины июня она мучается жестоким токсикозом. Не может ездить ни на чем, ни на поезде, ни на машине. Сразу же укачивает. Да что там, Зоя говорит, что ее даже лежа тошнит. И есть она ничего не может. Но зато она счастлива. Они счастливы. И я за них очень рада, хотя у самой до сих пор сердце рвется от боли.
В Иркутске папа снял мне квартиру недалеко от университета. Уютную, трехкомнатную, с хорошей мебелью и телефоном и с видом на Ангару.
Хотел остаться со мной на время вступительных экзаменов, морально поддерживать, но его срочно вызвали по работе. Он пообещал, что приедет, как только сможет. Я пока ходила на двухнедельные подготовительные курсы для абитуриентов.
Позже я узнала от Леры Русаковой, что над Андреем прошел суд. И приговор меня просто убил.
Ему дали восемь лет! Даже восемь с половиной.
Я поверить не могла. Это же какой-то абсурд!
Тем же вечером звонила папе, рыдала в трубку и истерила:
– За что ты так с ним? За фингал твоему дурацкому Коле? За его разбитую колымагу? За что?!
Папа разозлился.
– А он за что так с тобой?!
Потом я названивала бабушке, дяде Володе, Зое. Их тоже потрясла эта новость. Но чем они могли мне помочь?
А на следующий день я едва нашла в себе силы написать вступительное сочинение. Повезло еще, что тема была легкая и знакомая – мы ее разбирали в одиннадцатом классе на факультативе у Людмилы Николаевны. Так что я просто писала то, что помнила. Что-то выдумывать сейчас и делать какие-то сложные умозаключения я бы просто не смогла.