Я ждала папу сначала на прошлой неделе, затем – в выходные, потом – на этой. Но он всё не мог выбраться. Только звонил, что не получается, надо немножко подождать.
В первых числах августа в фойе университета вывесили списки поступивших. Папа говорил, что не беда, если я вдруг засыплюсь. Там были и коммерческие места – на худой конец он заплатит и, с кем надо, договорится. Но я поступила сама. Набрала проходной балл.
В другой раз я бы ликовала и с ума сходила от радости. Но сейчас, мне кажется, я больше не смогу радоваться. Ничему и никогда.
Я все равно, конечно, позвонила папе похвастаться, как только вернулась из университета. Но он не отвечал. Притом сначала я набрала его рабочий номер – там почему-то ответил Коля. Сказал, что папы нет, еще что-то невнятное промямлил и положил трубку.
Я стала звонить домой, но там вообще никто не отвечал.
Я звонила весь день, до самой ночи. И под конец уже не на шутку разнервничалась. А вдруг с папой что-то случилось? У него ведь сердце!
Да у меня у самой чуть инфаркт не развился. Уж в такое позднее время папа всегда дома.
Потом я сообразила позвонить соседу. Полковнику Кирсанову.
Тот ответил сразу.
– Иван Федорович, простите, пожалуйста, что я так поздно… Я за папу волнуюсь. Весь день ему звоню, и на работу, и домой…
– Алиса, дочка… – произнес сосед таким тоном, что сразу не осталось никаких сомнений: с папой беда.
Он замолк, наверное, слова подбирал.
– Что? Что с папой? – выпалила я испуганно.
– Пашу взяли.
– Как это взяли? Куда? Кто? – не поняла я. – Он жив?
– Жив. Ты разве не в курсе? Он тебе ничего не говорил?
– Нет.
– Еще недели две назад из области приехала прокурорская проверка. По какому-то старому делу. Его отстранили.
– Но он говорил, что очень занят. Он должен был ко мне приехать, но…
– Он не мог приехать. На время проверки он не мог покинуть…
– Где он сейчас? – перебила я его.
– Его арестовали.
– Как? – сипло выдохнула я и выронила трубку.
12
Всю ночь я не спала. Да что там, я даже усидеть на месте не могла. Металась по комнате из угла в угол. То рыдала в голос, то повторяла: нет, не может быть!
Какое еще могло быть старое дело?
Сколько я ни выпытывала Кирсанова, он ничего толком не сказал. Пришлось ждать до утра, сходя с ума от этого подвешенного состояния.
Утром я позвонила Коле Мальцеву. Но и он ничего объяснить не мог. Юлил, уходил от ответа. Но явно что-то знал и утаивал от меня. А когда я потребовала всё мне рассказать, он торопливо бросил, что сильно занят, говорить не может и повесил трубку.
Это какой-то тупик и безумие. Хоть на стены лезь.
Бедный мой папочка…
Как он там в камере с больным сердцем?
Я не знала, что делать. Не могла решить даже, звонить ли Зое. Все-таки она беременна, и ей нельзя волноваться. Поэтому набрала дядю Володю. Пусть он решает, сообщать ей или нет.
Но уже к обеду эту новость показали по всем местным каналам. И речь шла не только о коррупции, но и о каком-то убийстве, в котором папа, якобы, был замешан. Детали не разглашали, но это же бред, полный бред! Во взятки я еще могла поверить, но убийство… Просто какой-то театр абсурда.
А выпуск о папином аресте продолжали и продолжали крутить.
Это было невозможно смотреть!
Зоя сама мне позвонила. Спросила, как я, видела ли новости, знаю ли.
– Зоенька, это же какая-то ошибка… – расплакалась я. – Папа не мог этого делать.
Зоя молчала.
– Скажи что-нибудь!
Она вздохнула.
– Мне так жаль, что я сейчас не рядом с тобой. Я переживаю за тебя…
– Да при чем тут я? За папу надо переживать! Его подставили… Уверена, кто-то из своих же решил его подсидеть… – твердила я. – Надо что-то делать!