И эти тоже всё никак не унималась. Требовали, чтобы я вышла с ними на разговор. Называли самыми последними словами меня и папу. Кричали, что он симулянт и решил откосить. Видать, уже пошли слухи о том, что папу перевезли в больницу.
Я старалась не слушать их вопли, но боялась, что они ворвутся в дом, поэтому позвонила в милицию. Однако дежурный лишь равнодушно ответил в духе: «вот будут убивать – тогда и звоните».
А толпа, между тем, распалялась всё сильнее. Я в панике то подходила к окну, с ужасом взирая на этих обезумивших людей, то отшатывалась, зажимая рот.
Потом набрала Кирсанова. Да, уже очень поздно. Но он же наверняка слышит, что творится на улице. Пусть вмешается, поможет. Вон даже его собаки надрываются в своем вольере.
Трубку взяли лишь после десятого звонка, и это, как назло, была его домработница.
– Пожалуйста, позовите Ивана Федоровича! – выпалила я в ужасе.
– Мы спим, – отрезала она.
– Вы не слышите, что происходит? – выкрикнула я.
Но она бросила трубку. И сколько я потом ни звонила – все время были одни короткие гудки.
Тогда я снова набрала ноль два…
17
Коля Мальцев
– Может, к Кемаловым рванем? – предложил Боря Голощекин. – Проведаю, как там моя рыженькая. Давно ее не видел.
– Алка, что ли? – спросил Коля Мальцев, расстроенно глядя в карты. Мусор, а не карты. Бубновая двойка и семерка пик. Разные масти, большой разрыв, практически никакой надежды на стрит или флеш. Последнее время ему вообще тотально не везет в покер.
– Ну.
– Она ж сторчалась совсем. Не на что там смотреть, – пробубнил Коля, думая сбросить ли ему карты.
– О, да! Колян – знаток, он там завсегдатай, – хохотнул Денис Костиков, хлопнув Мальцева по плечу. Денис – его бывший одноклассник и, собственно, виновник сегодняшних посиделок.
Свое двадцатичетырехлетие он отмечал в родном отделении милиции, где второй год работал опером. Не собирать же мужиков в квартире тёщи, а на рестораны денег не заработал. Но так даже лучше – все свои. Только вот Мальцев был из другого ведомства, но и он чувствовал себя здесь как рыба в воде. Всех знал, со всеми не раз выпивал, да и по работе тесно сотрудничал.
– Ну так что, как насчет того, чтобы проведать девочек у Кемаловых? – снова предложил с надеждой Голощекин, разливая по стаканам.
– Не, мужики, я – пас, – поднял ладони кверху именинник. – Меня моя потом на пару с тещей кастрирует.
– Я тоже пас, – буркнул Коля.
– А ты-то чего? – расстроился Голощекин.
– А сам как думаешь?
– А-а, боишься, что следак из области неправильно поймет? Ну, вообще, да, нафиг надо сейчас нарываться.
– Именно. Этот следак и так на меня зуб точит за то, что не сотрудничаю, не помогаю следствию…
– Так ты помогай, Коля, – веселились мужики. – Помогай. Это твой долг.
– Без меня помощников хватает, – буркнул Мальцев.
– Колян, да все в курсе, что Верник тебя проталкивал. И также все в курсе, какой он был редкостный мудак. Столько дерьма в нем.
– Мне он ничего плохого не делал. А так-то, ну кто из нас без дерьма? Просто он крайний оказался. Слушайте, мужики, давайте завяжем эту тему?
– Ладно, Колян, не нервничай. Ты как? Сбрасываешь или что?
Мальцев взял еще карту. Двойка треф.
– А Верник-то по правде занемог? А то болтают, что его отмазать хотят под предлогом…
– Инфаркт у него.
– Да и пускай бы сдох, одной мразью меньше, – проворчал Кожин, сорокалетний опер, вечно замотанный, вечно с похмелья. – Я его лично просил за шурина! Свои же. Че не помочь-то? Так нет, сука, принципиального из себя корчил, а сам на подсосе у цыган… Ты, Колян, извиняй, конечно, но Верник твой – чмо последнее.
– А если б вытащил твоего шурина, то уже не так критично было бы, на подсосе он у Кемаловых или нет, правда же? – запальчиво спросил Мальцев.
Кожин сразу набычился.
– Ты – щенок еще, чтоб на меня тявкать! Отрастил свои тараканьи усишки и думаешь мужиком стал?
– Мужики, всё! Стоп! – вмешался именинник.