– И девчонки все еще там у них?
– Да! – с отчаянием воскликнул Саня. – Мы с пацанами собрали сколько могли, позанимали там… Ну и ходили сегодня туда, к Кемаловым.
– И что?
Саня встал с дивана, повернулся ко мне задом и задрал водолазку. На спине и боках проступили багровые пятна.
– Отпинали, что ли?
– Угу, суки. Мне еще, считай, повезло. Сереге вообще башку разбили. И всё бабло, конечно, отобрали.
– А девчонки?
– А девчонки у них. Типа они им столько должны, сколько нам не снилось. И будут отрабатывать… Мы сразу в милицию. Но нас там послали. Да вообще чуть не загребли, уроды. Типа, мы бухие и буяним. Да и так было ясно, что ни хрена они не станут делать.
– А где сейчас пацаны?
– Да Сереге плохо стало. Говорю же, ему голову пробили. Его Толян повел в больничку, а я вот к тебе. Андрюх, что делать-то будем? Ирка, конечно, дура, но нельзя же так…
Саня чуть не плакал.
– Вызволять будем, что еще… – вздохнул я.
3
Вместе с Саней мы вышли из дома. И буквально сразу же у подъезда столкнулись с Машкой. Она выглядела перепуганной, прямо дрожала вся и постоянно озиралась по сторонам.
– Вы куда? – спросила она встревоженно.
– Мы… Андрюх, мы сейчас куда? – обернулся ко мне Саня.
– К Кемаловым.
Он растеряно сморгнул.
– Андрюш, это опасно! – заплакала Машка. – Ирка со Светкой у них, я так за них боюсь. И за себя боюсь.
– Так а чего ты по улицам шастаешь? – прикрикнул на нее Саня. – Не нагулялась еще?
– Они меня ищут! – выпалила Машка сквозь слезы.
– Кто? Кемаловы? – спросил Саня.
Она быстро закивала.
– Ну, то есть Холичев. Он сегодня после обеда приехал, – заикаясь и всхлипывая, говорила она. – Я его из окна видела. Ходил по территории, с нашими разговаривал. Про меня спрашивал… Я попросила девчонок его отвлечь, а сама за склады и убежала…
– Дура! Он тебя по дороге мог поймать.
– Я по кустам… Вон вся исцарапалась…
Машка показала локоть и щеку. Потом обратилась ко мне:
– Андрюша, что мне делать? Я боюсь, я так боюсь…
– Идем, – я вернулся в подъезд. Машка семенила следом.
Я запустил ее в квартиру и закрыл за ней дверь, предупредив, чтобы никого не впускала.
Саня не поднимался, ждал меня на улице. Когда я снова вышел, затараторил:
– Андрюха, ты че, серьезно? Ты собрался к Кемаловым? Не, ты не думай, я не очкую… Просто… что мы с тобой вдвоем против них сделаем?
– Ну ты же сказал, что они требует денег. Попробуем договориться.
– А где бабло возьмем?
– У меня есть.
– Откуда?
– Я же отцовскую машину осенью продал. Ну вот Леха вернул долг.
Спустя полтора часа мы были уже у дома Кемаловых. Долго стучали в стальные ворота, пока не лязгнул засов. В приоткрытую калитку высунулся мелкий кучерявый цыганенок.
– Тебе чего? – спросил он меня, словно не замечая Саню.
– С Баро поговорить надо, – ответил я. – Скажи ему, это Кузьминский.
Мальчишка с сомнением меня разглядывал и не торопился возвращаться в дом.
– Ну! – подстегнул я его. – Долго еще будешь пялиться?
Мальчишка скрылся, закрыв ворота на засов. Минут через пять с той стороны снова послышались шаги, но это явно был уже взрослый. Так и оказалось – меня впустил Бодя. Толстяк, с которым мы уже не раз пересекались. Увидев меня, он многозначительно хмыкнул.
Саню я попросил остаться снаружи. На всякий случай.
Пока шли к дому, я быстро осматривал территорию – освежал память. Хотя, в принципе, здесь ничего не изменилось с прошлого раза: у ворот деревянная хозпостройка, прямо по курсу – огромный дом, чуть поодаль – домик поменьше. Во дворе две тачки – белая семерка и вишневая лада.