Даже когда узнал, что Мальцев стал похаживать к Кемаловским девочкам, не стал ерничать, как другие. Сказал только: "Зачем тебе это надо, Коля? Не суйся ты в эту грязь. Найди лучше нормальную девушку, женись, семью заведи".
Как будто это так просто. Но спорить с шефом он не стал, пообещал, что обязательно завяжет.
Когда же его мать минувшей осенью тяжело заболела, Пал Палыч помог деньгами и не только. Раздобыл где-то через свои связи препарат, который так просто в аптеке не купишь. А еще Верник пригласил его к себе на Новый год. Знал, что после смерти матери Коля остался совсем один, вот и позвал.
И как теперь после всего он мог топить шефа, пусть он хоть сто раз виноват? Не мог.
Вот и отказывался. И то, конечно, трусил, что ему это аукнется.
Однако сейчас не было времени ни на страхи, ни на сомнения, потому что еще издали Мальцев увидел дым.
Втопив педаль газа до упора, он гнал вперед. И едва не подавил этих идиотов, устроивших здесь вакханалию.
Парни и девчонки расступилась перед самым капотом, кто – с криками, кто – с матом. Кто-то ударил по заднему крылу то ли цепью, то ли ломом.
Стараясь не обращать внимания, Николай сдал назад и вывернул руль вправо. Снова – назад и вправо, а затем резко выжал газ и въехал прямо в ворота, на которых белела надпись "Сдохни, мразь".
Ворота со скрежетом распахнулись.
Мальцев, немедля ни секунды, выскочил из машины и ринулся к крыльцу. За спиной раздалось:
– Прикиньте, это же тот урод, что засадил Андрюху!
И без того галдящая толпа взревела еще больше. Некоторые ринулись за ним.
– Алиса! – крикнул Коля, дергая ручку двери. Закрыто.
– Эй ты, мусор чмошный! – выкрикнул какой-то пацан. – Все вы твари продажные! Мрази конченные! Утырки!
Коля старался не думать, не замечать, не слышать. Потому что сейчас важно другое – попасть в дом, найти Алису, вытащить ее отсюда.
Он поддал плечом, но только руку себе, похоже, отшиб. Тогда, что есть силы, несколько раз ударил ногой в замок. Наконец дверь поддалась. И тут в него прилетел камень. Угодил прямо в голову, чуть выше виска.
Народ всколыхнулся. Раздалось довольное гиканье.
Зажав рану ладонью, Коля вбежал в дом и сразу же закашлялся. Дым разъедал глаза, драл глотку и легкие, но огня нигде не было видно.
«Где, черт возьми, горит?».
Стараясь не дышать, он заскочил в ванную. Сдернул с крючка полотенце и намочил его под холодной водой. На миг взглянул в зеркало над раковиной. Сквозь сизую пелену дыма, просочившегося уже и сюда, увидел свое отражение.
Лицо ошалевшее, глаза совершенно безумные, рот перекошенный. Вдобавок волосы всклокочены, а над виском – вообще бурые от крови. Щека и скула с той стороны тоже в крови. Как и воротник рубашки.
Прижав полотенце к носу, Коля снова выбежал в коридор. Проклятье! Ничего не видно!
– Алиса! Ты где? Ты здесь? – на секунду отняв полотенце, прокричал он. Но ответа не услышал.
Стараясь двигаться быстро, он осмотрел все комнаты на первом этаже, но ее не обнаружил. Плохо, что глаза от дыма ело нещадно и слезы струились в три ручья. Боялся, что этак он скоро вообще ничего не сможет видеть.
Но где же она?
– Алиса! – крикнул и сразу опять закашлялся.
Тишина.
Затем, спотыкаясь, взбежал по лестнице на второй этаж. И едва о нее не запнулся.
Алиса лежала на полу, точнее – полусидела на верхней ступени, завалившись вбок и уронив голову на деревянные балясины перил. И, казалось, не дышала.
Мальцеву стало жутко. Холодный страх, словно щупальцами, мгновенно оплел все его внутренности.
– Алиса, ты меня слышишь?
Веки ее были сомкнуты, а губы, уже синюшные, приоткрыты.
«Господи, нет, пожалуйста…», – выдохнул он.
Затем тронул венку на шее – и с облегчением почувствовал, как под тонкой кожей еле уловимо бьется пульс.
Подхватив ее на руки, Мальцев опрометью бросился вниз. Выскочил из дома, а во дворе уже громили его семерку трое ополоумевших парней. Какое-то безумие!