Потому что какие бы страшные преступления он ни совершил, но вот таким трусом он никогда не был. Он боялся, конечно, за нас, переживал за репутацию, за какие-то еще вещи, но я-то помню, как мы с ним несколько лет назад гуляли по вечерней Ялте и увидели, как к незнакомой девушке прицепилась компания наглых парней. Другие старались быстро пройти мимо, а папа вступился.
– Пожара самого не было, видать, паршивцы дымовушку кинули… Но все равно хорошо, что Люба сообразила… Позаботилась и позвонила… – вздохнул он. – Ну ты поправляйся, Алиса. Кушай вот фрукты, пироги, Люба отправила…
Уже уходя, он, помявшись, сказал:
– Ты не сердись на нее, пожалуйста. Она не хотела тебя обидеть. И сейчас очень переживает. Совесть ее мучает. Вот это она послала гостинцы специально для тебя. Я ей, конечно, сказал, что наша Алиса – девочка добрая и незлопамятная. Что я ей все объясню, она поймет и простит…
Я так и не произнесла ни слова. Потому что «не поймет и не простит». Доброй Алисы больше нет. Она осталась в прошлом, где не было жестокой толпы, злобы, трусости и предательства, где никто не осквернял родной дом и не кричал «сдохни, мразь». И уж точно говорить «ничего страшного», чтобы его домработницу перестала мучать совесть, я не собиралась.
Надеюсь, он всё понял сам. Во всяком случае Кирсанов виновато потупил глаза и ушел.
Кроме соседа меня навестили еще Аська и Коля Мальцев. Сестра крыла матом «оборзевшую нищую гопоту», осмелившуюся громить наш дом. Потом сообщила:
– Ну ничего, мы с Толиком уже туда перебрались. Наведем порядок. Еще другана его позвали на первое время пожить с нами. Тот вообще псих. Так что пусть только попробуют сунуться.
Она задорно хохотнула, а я закрыла глаза. Сил нет на нее смотреть. Что вообще у нее в голове?
Одно хорошо – Аська принесла мне халат, сменное белье и тапочки.
Когда же приходил Коля Мальцев, я просто притворилась спящей. Он немного постоял возле моей кровати, положил на тумбочку пакет с мандаринами и тихо ушел.
Свинство, наверное, с моей стороны. Мне ведь сказали, что это он меня спас. И я ему на самом деле очень благодарна, но его тоже видеть не хотелось. Потом скажу спасибо.
***
После сончаса Рая все-таки вытащила меня на прогулку.
– Пойдем-пойдем. Иначе тебя не выпишут, а то и вообще решат, что ты того, – Она постучала согнутым пальцем по голове. – Думаешь, почему к тебе невролог приходил? То-то. А будешь вот так лежать поленом, могут и в психушку отправить.
Я тяжело, как немощная старуха, поднялась с кровати, запахнула халат. Где только Аська откопала такой огромный и весь штопанный-перештопанный?
Мы спустились с Раей в приемный покой, оттуда вышли в небольшой больничный дворик. Гулять мне совершенно не хотелось, но мало ли, вдруг Рая не сочиняет, кто её знает. А мне надо как можно скорее отсюда уйти.
И почему этот Коля отвез меня в третью больницу, а не в первую, где лежит папа?
Мы сели с Раей на лавочку. Она достала сигарету, закурила, предложила мне. Я покачала головой.
– Не курю.
– Я тоже сто раз бросала, – сообщила она.
А потом я увидела Мальцева. Сначала он шел к больнице, но затем увидел нас и направился в нашу сторону.
Черт, тут спящей уже не притворишься…
Он подошел к нам, поглядывая на меня как-то неуверенно, даже затравленно.
– Ух ты, – хихикнула Рая. – Ты к кому, красавчик? К нам? Ну присаживайся.
Едва на нее взглянув, Коля обратился ко мне.
– Алиса, можно тебя на минуту?
Я встала, оглянулась на Раю, хотела сказать, мол, подожди. Но та мне так игриво и заговорщически подмигнула, что я не стала ничего ей говорить.
Мы отошли с Мальцевым в сторону.
Я начала первая:
– Коля, спасибо тебе большое. Если бы не ты…
– Да не за что, – отмахнулся он. – Алиса…
Он запнулся, отвел глаза вбок, нервно закусил нижнюю губу. Я вдруг ни к селу ни к городу вспомнила, как папа впервые прислал его к нам, когда Кемаловы пытались меня похитить. Он тогда так робел, что чуть в обморок не падал. Я еще смеялась про себя: тоже мне охрана. Его самого охранять надо. Презирала его всегда.