По залу прокатились шепотки. Это, между прочим, правда. Папе кто-то сообщил, что надо мной учинили расправу за его грешки, и сердце у него не выдержало.
– И мне тошно от вашего лицемерия, – закончила я.
Затем выбралась из-за стола под гробовое молчание и покинула зал. На улице меня догнал Коля Мальцев. Раскрыл надо мной зонт.
Я продолжала идти вперед, не разбирая дороги. Коля молча семенил рядом. Так и проводил меня до самого дома.
У ворот я поблагодарила его.
– То, что я сказала там, к тебе, Коля, не относится. Ты очень помог, спасибо тебе…
– Не стоит, – помявшись, он спросил: – Алиса, что ты теперь собираешься делать?
– Уеду в Иркутск на днях. Учиться там буду, ну и как-то жить…
– Это, наверное, надолго, – грустно произнес он.
– Нет, Коля, это не надолго. Это навсегда.
21
Я покидала родной город без тени сожаления. Даже несмотря на то, что когда-то все-таки была здесь счастлива. Однако то, что произошло сейчас, перечеркнуло всё хорошее. Затмило все светлые и радостные моменты, оставив в моей душе лишь черную выжженную яму.
Я чувствовала себя как человек, у которого нет ничего – ни корней, ни дома, ни близкого человека.
Да, у меня осталась Зоя. Но той тесной близости и родства как раньше уже не было. У нее своя жизнь. И весь ее мир сосредоточен теперь на Лёше и будущем материнстве. Надеюсь, хотя бы у нее всё будет хорошо.
Провожал меня Коля Мальцев. Мы неожиданно сблизились в последние дни. Он боялся, что нападение повторится. Или же Аська снова завалится со своими пьяными дружками. И взялся меня оберегать. Навещал все время до самого моего отъезда.
К тому же он меня здорово выручил.
На следующий день после похорон ко мне заявились от Кемаловых. Двое мужчин и с ними Паша Кемалов. Втроем они требовали с меня какой-то папин долг.
– Мы твоему отцу заплатили честно, а он не сделал то, что должен был сделать. Так что денежки надо вернуть.
Совсем недавно я бы, наверное, со страха умерла. Но тут стояла и смотрела на них, как баран на новые ворота, едва соображая от горя. Даже когда пошли угрозы, мне было все равно.
– Мне вы ничего платили, – ответила я. – Так что ничего я никому не должна.
– Это ты зря. Поверь, уж что-что, а долги мы выбивать умеем. Так что лучше по-хорошему заплати, если не хочешь больших проблем.
Я смотрела на Кемаловых равнодушно, как на досадную помеху. И уж конечно, не стала объяснять им, что денег у меня нет и при всём желании взять их неоткуда. Даже похороны и поминки оплачивал дядя Володя. Всё, что у меня оставалось, потратила на билет.
– Говорят, тебя тут недавно чуть не подожгли, – хмыкнул Паша Кемалов. – Ты смотри, как бы кто не закончил начатое.
И тут подъехал на разбитой семерке Коля Мальцев. Выскочил встревоженный.
– Что такое? Что происходит?
– О, Коля, – улыбнулись взрослые Кемаловы, протянули ему руки, как хорошему знакомому. – Что-то давненько ты к нам не захаживал.
Мальцев густо покраснел, бросил на меня сконфуженный взгляд, но руки им пожал. И снова беспокойно спросил:
– Что случилось?
– Ничего. Папаша ее, – кивнул на меня один, – не выполнил уговор. Должок на нем висит…
– Какой уговор?
– А это неважно. Это, Коля, наши с ним дела, тебя не касаются. Но должок выплачивать придется. С него уже не спросишь, так что… – Кемалов повернулся ко мне, осклабившись.
– Погоди, она же тут ни при чем, – отчего-то запаниковал Коля. – Давай я завтра к вам подъеду… обсудим…
Мальцев встал между ними и мной, заслонив собой меня.
– А что тут обсуждать? Или ты, Коля, хочешь взять на себя ее долг?
Он немного помешкал, затем сказал:
– Да. Я выплачу. Сколько надо, столько выплачу. Только ее не трогайте.