– Благородно, – мерзко ухмыльнулись все трое. – Ладно, Коля, нам все равно, кто будет возвращать. Мы передадим твои слова Баро. Увидимся.
Когда они уехали, Мальцев повернулся ко мне. Склонившись, заглянул в глаза.
– Алиса, ты как? Сильно испугалась? – Хотя из нас двоих сильно испугался именно он.
Я пожала плечами и пошла в дом. Мальцев остался топтаться за воротами. Тогда я обернулась и позвала его:
– Зайдешь?
На кухне я предложила ему чай, но кипятил чайник и разливал по кружкам сам Коля. Я же в оцепенении сидела на табурете.
– Ты не переживай, я договорюсь с ними. Всё выплачу.
Вот уж за какой-то внезапный долг я точно не переживала. Но Колин порыв оценила.
– Спасибо, – пробормотала я.
С минуту мы молча пили чай. Для меня тишина стала уже привычной, а Коля явно нервничал, как будто хотел что-то сказать, но никак не мог решиться.
– Алис, ты, наверное, думаешь, что я там у них забыл… ну почему к ним ходил.
Вообще об этом не думала, но из вежливости и благодарности решила поддержать разговор и кивнула.
– Да.
– Мне очень стыдно… я, правда, к ним иногда… ну, заезжал… Ну, чисто время провести, развеяться. В карты сыграть. Ну и… – Мальцев стал таким багровым, что я и в самом деле забеспокоилась. – Ну, там девочки у них… Я этим не горжусь. Просто… – Он дернул плечом. – Это обычная физиология.
Я вспомнила голую подругу Андрея, и меня передернуло от отвращения. У него, видать, тоже была обычная физиология.
– Понимаешь, тут работаешь сутками, без выходных, без проходных. Некогда даже поесть нормально. А дома была мать… тоже никого не приведешь… Да и некого приводить. Ну и вот как? Невозможно же… – бормотал он, оправдываясь.
Странное дело, но, если с Андреем всё это казалось мне ужасным и отвратительным, то Коля со своей физиологией не вызывал у меня такого неприятия. Мне его даже жалко отчасти стало.
В конце концов, кто я такая, чтобы его судить за слабости? Он холост, молод, свободен. Он никому не изменял. Да и как я могу его порицать, когда он спас меня от пожара и сейчас ввязался в какой-то непонятный долг, лишь бы меня не трогали.
– Я тебя не осуждаю, – вздохнула я. – Все мы люди, все мы не без греха.
– Но после того случая я завязал, – горячо сказал Коля, словно вдохновившись моими словами.
– После какого случая? – вяло поинтересовалась я.
– Ну, когда Кузьминский устроил поджог у Кемаловых.
Меня тут же словно током прошило.
– А ты там был?
– Ну да, – замялся он. – Тогда вот и был в последний раз.
– А зачем… почему он устроил поджог? Ты его там видел? Он тебя правда избил?
– Ну да, но если честно говоря, я это плохо помню. Я был очень пьян.
– Ну хоть что-то ты помнишь? – допытывалась я.
– Помню, что играли в карты, выпивали, как обычно. Там наши, в основном, были. Денисов вот был, судья наш. Потом приехали Кемаловы с девочками… ну и... – Коля заерзал на стуле. – В какой-то момент я ушел, сел за руль и уснул, так и не уехал. А когда проснулся, уже всё полыхало. Кипеж такой стоял. Какой-то сарай у них горел. Кричали, что это Кузьминский поджег. А потом я их на дороге встретил...
– Их? Он был не один?
– Не-е, их там толпа была. Пацаны, девчонки. Сколько точно – не помню. Тогда я ничего не понял. А позже, из его показаний, узнал, что девушек этих вот так же за долги там держали… заставляли отрабатывать. А Кузьминский их оттуда вытащил, поэтому и поджог устроил.
22
Рассказ Коли меня потряс.
А я ведь знала, что Андрей не стал бы хулиганить и творить такие дикости просто по дурости или потому что испорченный, как говорил папа.
Нет, не знала, конечно, но догадывалась.
Андрей, выходит, спасал своих детдомовских подруг. Как их там зовут? Машу и Иру, кажется?
Это вызывало одновременно и горечь, и невольное восхищение – всё-таки он остался верен себе. Всегда всем спешил на помощь, бесстрашно рискуя собой. Так же вот когда-то отбил он и меня у цыган…