Мы же тем временем прокрались вглубь двора, обошли маленький дом, откуда еще доносилась музыка, но уже негромко. Видать, вакханалия, или что там происходило вечером, постепенно сворачивалась.
Я осторожно заглянул в одно окно. Увидел только стол с бутылками и на диване какого-то спящего мужика. Прошел к другому окну и на миг замер.
Саня тоже хотел посмотреть, но окна были высоко, а карабкаться палевно. Да и хорошо. Его бы увиденное ранило.
В той комнате была его Ирка.
– Че там? Ты их видишь? – пытался он вскарабкаться повыше.
– Тихо, – шикнул я, и тут же со стороны большого дома раздался истошный вой:
– Пожар! Пожар!
Тут же началась суета, крики. Двор заполонили Кемаловы. Бестолково толкались, орали, галдели, причитали.
Я не вслушивался. Пока царила такая суматоха и всё их внимание занимал огонь, метнулся в домик.
Сначала ворвался в ту комнату, где видел Ирку. Скинул с нее мужика и быстро вырубил, пока он ничего не успел понять.
Растормошил Ирку, которой, судя по ссадинам на лице и плечах, здорово досталось. Накинул на нее подвернувшуюся под руки чью-то рубашку. И вынес наружу, к Сане. Сам вернулся за Светкой. Там тоже одного пришлось отправить в нокаут.
Светку избили еще похлеще. Оба глаза заплыли, губы разбиты. Слава богу, она хотя бы могла передвигаться сама.
Вместе с девчонками мы потихоньку проскользнули через задний двор. К воротам вернуться не рискнули, туда высыпало всё их цыганское семейство. Судя по крикам, они пытались сами тушить огонь, пока пожарные не приехали. А заодно сокрушались, что внутри может сгореть что-то ценное.
Мы прокрались то ли в сад, то ли в огород, а оттуда удачно перебрались к соседям Кемаловых. Правда чуть не впалились – нас облаяла их собака. Но соседи не услышали – привлеченные пожаром, они тоже выбежали на улицу посмотреть, что случилось, ну или, может, кинулись помогать.
Мы же вчетвером, как воры, крались по улице прочь, оставляя всё дальше и дальше позади зарево пожара…
5
Потихоньку, мы добрались до конца улицы, где жили Кемаловы, и свернули на дорогу. Двигались мы еле-еле. Саня поддерживал Ирку, я – Светку, но обе вскоре выдохлись. Или прилив адреналина закончился.
Девчонки хромали, шли все медленнее, спотыкались на каждом шагу, тяжело дыша.
Затем Ирка остановилась, простонав:
– Я больше не могу... я валюсь с ног... мне больно, мне плохо… я не могу…
Саня попытался взять ее на руки, но пронес всего несколько шагов и у самого начали дрожать и подкашиваться колени.
– Блин, Ирка, капец ты тяжелая… – опустил он ее обратно, чуть не уронив.
– Или ты дохлый, – огрызнулась она и тут же опять застонала, что сама идти не может.
– Ладно, давай я понесу, – предложил я. – Саня, поддерживай тогда Светку.
Она хоть и не жаловалась, но еле стояла на ногах.
И тут нас осветили фары.
Мы отошли на обочину, но подошедшая машина остановилась. Это были белые Жигули.
Дверца открылась, и оттуда высунулся пьяный мент Николай.
– Ч-что происходит? – заплетающимся языком, спросил он. – Кто тут у нас?
Мы молчали, замерев на месте.
Он вывалился из машины и, качаясь, медленно двинулся к нам. Я пригляделся – вроде в машине он был один. Это хорошо.
– Мамочки! – залепетала Ирка. – Он за нами! Он там был! У Кемаловых! Он меня…
Девчонки жались за нашими спинами.
Усатый развязно приблизился к нам, наставил на меня указательный палец.
– Ты... где-то я тебя уже видел.
Потом, икнув, грозно спросил:
– Что делаете здесь? Отвечайте, когда вас спрашивает со…
Я вырубил его одним коротким ударом. Не договорив фразу, усатый рухнул на колени, а затем завалился набок.
– Хах, дятел! – хмыкнул Саня и передразнил мента: – Отвечайте, когда вас спрашивают. Как тебе такой ответ, а, козел?