Ирка и вовсе саданула его, бесчувственного, несколько раз ногой, зло шипя:
– Сука! Урод! Вот тебе!
Затем и Саня ему добавил.
– Всю жизнь мечтал отмудохать мента.
– Саня, кончай уже! – одернул его я. – Пойдемте скорее, пока еще кто-нибудь не нарисовался.
– А давайте на его тачке? – предложил Саня.
– Нет, это уже лишнее, – отмел я сходу его предложение.
Зато Ирка тотчас подхватила, захныкав:
– Андрюш, Саня прав! Давайте, а? Мы только доедем, куда надо, и бросим ее где-нибудь. А то вдруг за нами еще кто-то погонится, а мы идти уже не можем.
Я хотел сказать, что угнать тачку у мента – это уже беспредел, но Светка, которая, покачиваясь, молча стояла в сторонке, вдруг плавно осела на землю.
Мы втроем кинулись к ней. Попытались привести в чувство, хлопали по щекам, но тщетно.
Тогда я подхватил ее на руки и уложил на заднее сиденье Жигулей. Ирка села с ней рядом, устроив ее голову себе на колени.
Затем я оттащил усатого мента на обочину, чтобы его не раздавила какая-нибудь случайная машина. Сам уселся за руль Жигулей, Саня плюхнулся на переднее пассажирское.
Хорошо, что у нас весь год шло автодело, и я хотя бы в теории мало-мальски представлял себе, как вести машину.
– Так, слева – сцепление, справа – газ, посередине – тормоз, – напомнил себе шепотом.
Я выжал сцепление, повернул ключ зажигания. Двигатель затарахтел, и я, дернув рычаг, включил первую передачу. Отпустив сцепление, втопил педаль газа. Машина дернулась, но тут же встала колом и заглохла.
– Блин! Че не так? – забеспокоился Саня.
Я снова повторил попытку, на этот раз без спешки, и мы все же тронулись с места.
Ехал я правда рывками и поначалу вихлял на дороге. Ирка охала и стонала, что ее сейчас вырвет. Зато Светка вдруг очнулась.
– Блин, Андрюха, меня уже мутит от твоей езды. У твоего же бати была тачка, – после очередного рывка и зигзага высказал Саня.
– Ну так и ездил на ней он, а не я.
– Ладно, девчонки, не верещите, – обернулся к ним он. – Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Кстати, Андрюха, а куда мы едем?
– Пока просто отсюда подальше. Но давайте решим, куда.
– К нам нельзя, – предупредил Саня. – Машка сказала, что Холичев туда приезжал, искал ее. И Ящерица с ним заодно.
– Машка? А она где сейчас? – всполошились девчонки.
– Она у меня дома.
– Холичев ее искал у нас? Мамочки, как страшно… А нас тоже будут искать?
– Ясен пень будут! В детдоме – в первую очередь, – заверил Саня. – Андрюх, че думаешь?
– Естественно, будут.
– Может, тогда к тебе домой?
– У меня – во вторую.
Девчонки снова запричитали.
– Короче, так. Едем пока ко мне на дачу. Только там сто лет никто не был. Может, всё там уже разбомбили да разграбили, не знаю.
– Да пофиг!
Мимо нас, сигналя, промчала пожарная машина.
– О, к Кемаловым едут, – воскликнул Саня, проводив её взглядом. Затем снова повернулся ко мне: – А что потом?
– Переночуем сегодня там. Утром ты сгоняешь в детдом, возьмешь вещи девчонок и паспорта. Я дам денег. Им надо на время свалить из города, пока всё не уляжется.
– А куда?
– Да хоть куда. В Железногорск хотя бы.
Я вывернул на трассу. Уже немного приноровился, и худо-бедно у меня стало получаться вести, даже особо не заносило больше. Но, когда мы заехали в дачный поселок, впотьмах я не сразу вписался в поворот. Сначала врезался в столб, затем под визг девчонок газанул назад и только потом свернул на узкую улочку.
Попетлял еще минут десять и остановился у нашей дачи.
Как мог, я отгонял мысли и заглушал эмоции, которые тут же хлынули шквалом.
Я не был здесь больше пяти лет. Для меня дача навсегда стала лишь местом, где убили маму. И будь моя воля, никогда сюда не вернулся бы. Но куда еще деть этих дурочек прямо сейчас – я не знал.
Превозмогая себя, я прошел по дощатому тротуару от калитки к дому. Замок был сорван и стекла на веранде выбиты. Поднялся на крыльцо. Саня с девчонками семенили следом.