Глава 4
Кирилл не мог выкинуть из головы одну страшную мысль. Сегодня, сжимая в руках испуганную Оксану и получая с ней болезненно яркую разрядку, он заработал и глубокий укус в губу. Потом в душе, взглянув мельком на себя в зеркало, остолбенел - весь подбородок и верхний ряд зубов были окровавлены, как у вампира. Кир немедленно смыл эти подтеки, но его распаленный жаждой мести ум каким-то образом закрепил этот образ и связал с тем свёртком в кармане пальто.
Здесь, на кухне, в обстановке где они с женой нередко вместе что-то готовили, он, бывало, отложив в сторону нож для чистки овощей, подходил к ней сзади и приникал губами к ямке в основании шеи, где нежно кудрявится легкая, как пух, прядка пшеничных волос... И они забывали обо всем, выныривая из постели лишь чтобы заказать на дом какую-нибудь пиццу.
Но сейчас воспоминание об этой беззащитной впадинке вызывало у Кирилла ассоциации с мишенью - такой чёрной точкой на молочно белом фоне, куда можно всадить с размаху удобный для метания клинок. Стоило перестать контролировать свои мысли, как рука тянулась к карману пальто, а пальцы начинали любовно гладить короткую прохладную рукоятку.
Стоя на кухне и отпивая нестерпимо горький кофе, Кирилл, наконец, осознал, какого рода адреналин гуляет в его теле и испугался этой жуткой смеси азарта, предощущения мести, ненависти и похоти.. Да что там испугала, - просто свела с ума... О, эта, как фетиш маячащая ложбинка с пшеничным завитком! Он сжал кулак и со всей мочи саданул им по стеклу, которое в ответ растрескалось и помутнело, скрыв от него желтоватое небо, бледнозеленый флёр первой листвы и суетное движение автострады внизу.
Он отпросился с работы и колесил по городу, не в состоянии избавиться от омерзения и ненависти - теперь, правда, не к Оксане. На задний план отошли и измена жены, и чувство собственного достоинства, и карьера; остался только животный страх перед собственными дикими желаниями.
Продолжение следует...
Глава 5
Какая-то деталь все время выпадала из виду. Когда Кир решил, что он - преданный и обманутый муж? В какой момент он безоговорочно поверил в то, что Оксана ему на самом деле изменяет? Почему не смог поговорить с ней, обсудить увиденное?
Он мучился, сидя напротив за кухонным столом и глядя в широко распахнутые глаза жены; следил за ней, беззаботно идущей к остановке, с развевающимся и путающимся в волосах шарфиком; остервенело мял ее податливое тело в спальне, оставляя на нем болезненные засосы и синяки. И все время его преследовал сводящий с ума завиток в атласной ключичной ямке.
Оксана стала шарахаться от близости с Кириллом, делая вид, что спит, отворачиваясь и отодвигаясь на дальний край кровати. Кира это заводило ещё больше и он долго лежал без сна, сжимая и разжимая кулаки, слушая сбивчивое дыхание жены, выдававшее ее притворный сон с головой.
- Она же чувствует, что я теряю адекватность, - думал Кир, - так почему не спросит? Значит, виновата, боится?
Эти мысли сжигали его душу.
Все кончилось тем, что однажды Кирилл, остервенев от воздержания, распаляемый ревностью и обидой, накинулся на, изо всех сил зажмуривавшуюся, Оксану и фактически изнасиловал ее. Все случилось очень быстро и жутко, Кир рывком развернул жену к себе и, откинув одеяло, без всякой подготовки, навалился на неё всем телом, и, зажав слабые кисти у Оксаны над головой, стал яростно таранить, вбиваясь насухую, рыча как дикий зверь и плюясь ругательствами.
Оксана, не сопротивлялась, только плакала и просила не делать этого с ними... Когда все кончилось и Кир, словно прозрев, упёрся влажным лбом в ее висок, пытаясь нащупать губами любимое местечко возле мочки уха, Оксана вскрикнула, оттолкнула мужа и заперлась в ванной.
Кирилл был так опустошен, что не смог подняться вслед за супругой. Он упустил последнюю возможность разговора, который давно уже назрел, а сейчас мог, наконец, прорваться, как фурункул. Он провалился в сон, как в чёрную, глубокую пропасть.