-Марина, положи пистолет, пожалуйста, он заряжен и может выстрелить. Мы с тобой сейчас сядем и тихо - мирно все обсудим, хорошо?
Говорит со мной, как с психически неуравновешенной, бесит. Я нормальная, но все случившееся хорошенько потрепало мои бедные нервишки. Одна петля на шее чего только стоит. Петля! Свободной рукой трогаю шею, но, ни боли, ни царапин от грубой веревки, не чувствую. Воспоминания о казни и миг, когда меня поглотила черная мгла, вызывают ощущение нехватки воздуха в легких. Я начинаю задыхаться, пистолет очень тяжелый, сил держать его в руке не хватает и я роняю оружие на пол.
-Марина, милая, что с тобой?
-Д…дышать.
Делаю глубокие вдохи, они еле получаются, с трудом и со свистом проходя в мои горящие легкие.
-Эй, все в порядке, ты жива и ты со мной.
Александр садится рядом, обнимает меня и крепко прижимает к себе. Он, что-то говорит, но из-за страха и тумана в голове, я плохо разбираю слова. Его большие и теплые руки растирают мои плечи и ставшие ледяными ладони, а жаркое дыхание у виска и чуть ощутимые поцелуи, начинают действовать успокаивающе.
-Все хорошо, все закончилось. Слышишь? Ты жива.
Убаюканная его монотонным бормотанием, закрываю глаза и сижу, уткнувшись в его плечо.
-Почему я не умерла?
Мне на самом деле это страшно интересно.
-Ну, ты меня прокляла, поэтому и осталась жива.
Отрываю голову от твердого, такого знакомого и некогда любимого тела и с вопросом смотрю на него.
-То есть как?
-Все просто. Ты, в очередной раз меня прокляла и оказалась там же, где я.
-И?…объясни.
Загибая пальцы, Александр начал перечислять мне все мои действия.
-Послушай, камень у тебя. Это раз. Работает он, как по команде «Прокляни любимого»…два.
-Я не люблю тебя.
Быстро вставляю свои пять копеек.
-Как скажешь. В общем, так, если камень в руках женщины по-настоящему любившей мужчину из рода Ричардсон, то проклятье, это как билет к месту преступления для виновного. То есть в одна тысяча восемьсот шестьдесят седьмой. Но, ты не простоя женщина, проклявшая меня, ты выбрана для свершения великой миссии во благо нашего рода и твое появление очень важно, понимаешь?
Широко открытыми глазами смотрю на него и действительно понимаю, что наивнее меня никого нет. Мне, только что сообщили, что я сродни талисману или недостающее звено в достижении чьей-то там цели. Ужасно чувствовать себя обманутой некогда любимым мужчиной, но много хуже, слушать, как равнодушно пересказывают о твоем предназначении загибая пальцы. Предназначение, ради которого врали и говорили все эти романтические глупости без коих, не возможно, поверить во взаимную любовь. И я поверила. Верила так сильно, что не могла забыть о нем на протяжении долгого времени, иногда, предаваясь глупым розовым мечтам о нашем воссоединении.
-Я поняла тебя, не продолжай. Скажи, что нужно сделать, чтобы вернуться в наш мир?
Убираю его руки и сползаю на пол. Хватит. Больше не поддамся на его чары, болтовню и красивые глазки. Надо быстро сделать здесь все эти магические дела и возвращаться домой, к дочери.
-Марин, Леонид ничего не знал, я не говорил никогда и никому о том, что хочу совершить.
-Как ты узнал о Маше?
Оглянувшись, строго смотрю на его улыбчиво-лживое лицо, а так хочется услышать, что он рад ее появлению на свет и гордится дочкой.
-О, наша Маша, просто прелесть, не правда ли? Она такая красивая. Очень похожа на тебя. Иди сюда.
Алекс осторожно тянет меня за руку и мы идем в другой конец комнаты.
-Узнаешь?
На стене, почти у самого окна, висит зеркало в золотой рамке, оно точь-в-точь, как в моей квартире.
-Но…
-Да, это то самое зеркало, что я тебе подарил. И я, каждый день мог смотреть на тебя и нашу дочь. Мне безумно хотелось прикоснуться к вам, поговорить и вернуться домой. Смотри.
Я вижу, как смеясь и размахивая пухлыми ручками, Машуня топает по воздуху и садится на комод.
-Ма-ма, па-па.
-О! Машенька, милая моя. Как ты там? Неужели это правда?
Трогаю холодное стекло, стараясь нащупать нежную ладошку моей малышки.
-Ай-дя.
-Алекс, она выучила новое слово, послушай.
С волнением смотрю на Григорьева и замолкаю при виде его лица. Впервые, с тех пор, как я его здесь увидела, он не притворялся и был настолько искренним, что я готова простить ему многое за один этот нежный и любящий взгляд на нашу дочь.
-Да, я слышу.
Не знаю как это вышло, но мы, стояли обнявшись и смотрели на маленькую крошку, родителями которой являемся.