В зеркале никто не мелькал, Григорьев не появлялся, а я жутко хотела кушать. Вспомнила, что не ела почти двое суток, выползла из своего укрытия и тихонько прошла к двери. В коридоре не было никого, а вот внизу, кто-то громко разговаривал. Женщина. Нет, девушка, она отнюдь не радостно верещала на весь первый этаж так, что и мне было слышно.
-Дорогой, мы должны быть в гостях у графа. Они в который раз приглашают нас на обед, но ты откладываешь эту встречу. Больше тянуть нельзя. В последнее время я все чаще появляюсь одна и, вскоре поползут слухи о якобы нашем расставании. Я не вынесу этого.
Незаметно крадусь к перилам и заглядываю между резных балясин вниз, где высокая и бледная, как сама смерь девушка, обвивает шею мое…, то есть Александра. Я и сама не выгляжу загорелой, но не до такой болезненной бледноты. Интересно, а в этом веке уже можно было свободно проявлять свои чувства на людях? И, где бабуля? Догадываясь, что вижу ту самую нареченную, забывая, где я нахожусь, встаю в полный рост и внимательно слушаю бормотание Григорьева.
-Что ты, любовь моя. Даже думать не смей о разлуке. Я не переживу этого.
-Прости меня. Но, я так устала оправдываться и не удержалась. Я больше не буду так говорить и думать.
-Вот и прекрасно. Вытри слезки и возвращайся домой. Я буду вовремя и мы поедем в гости к графу.
-Спасибо.
Вот так. Не успели на его герцогской рубахе высохнуть слезы одной дурынды, как в нее плачется другая. А меня он так не успокаивал, но любовью своей тоже называл. Скрестив руки на груди и с гордой осанкой, слежу за их не особо страстным поцелуем. Фу, Григорьев, неужели разучился целоваться или с «ентими» дамами так и принято? Точно услышав мое «фу», Александр поднимает голову и видит меня. Он целует другую, а смотрит мне прямо в глаза. Сволочь! Молча, выражаю все свои мысли, показывая средний палец на обеих руках и ухожу. Как продержаться и не убить его? Жаль, что такой инструкции не придумали.
***
-Машенька, милая, съешь еще ложечку кашки, а?
Битый час уговариваю крестницу поесть, но она ни в какую не уговаривается. Заладила «Леня, да дя-дя», отдай ей да выложи этого самого Леню. А, где я его возьму? Мы сбежали из Маринкиной квартиры, почти шесть часов назад и с тех пор, девчонку как подменили. Не говоря о разбитой посуде и раскиданных вещах, она в прямом смысле этого слова метала гром и молнию. Чудом не поджарила мою филейную часть, а вот платье, придется выбросить на помойку.
-Дя-дя, дя-дя.
-Твой дядя уехал домой, ты с нами останешься и мы будем ждать появление твоей мамочки.
Я сюсюкаюсь с ней, но ничего не выходит. Зато она, кажется, выходит из себя. Ее голубые глаза стали темнее, брови нахмурила и подняв руки вверх, резко выбросила вперед. На меня полетела тарелка с кашей и вся остальная кухонная утварь вместе со столом.
-Ой, Маша. Не надо.
Спрятавшись за столом, крещусь и достаю из кармана домашних брюк сотовый. Набрав номер Марины, жду ответа. Когда после десятков трех взяли трубку, я, вздохнула с большим облегчением.
-Маринка, ты где? Ты не представляешь, что творится. Машка у меня, а тот парень, что был в твоей квартире, мы от него сбежали, а ты все молчишь и не звонишь нам. Марина, ответь мне, Марин?
Но в ответ была тишина. Отключившись, выглядываю из-за своего укрытия, а Маша сидит на полу и руками есть приготовленную мной кашу. Вот так, голод то он не тетка. Славка в комнате и ему по барабану, что ту т происходит, а я устала так, что сил моих не осталось больше. Машка кашу минут пятнадцать пальцем ковыряла и ела, а я ее и трогала, вдруг, вспугну?
Вспугнула ее не я, а звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Брошенная на пол тарелка и радостный писк, подтвердили мою догадку.
-Ле-ня. Дя-дя.
-Принесла нелегкая, черта лысого.
Встаю и иду следом. Куда деваться, раз Машуня считает его родным, пусть так и будет. Но я все же присматривать за ним буду, хорошенько. Замок открывать не пришлось, он сам открылся или с помощью волшебных сил, к которым я, кажется, начинаю привыкать. На пороге стоит злой и растрепанный Леонид, сжимая в руках завернутое непонятно что, но очень смахивающее на картину и сверху вниз смотрит то на меня, то на племянницу. А потом уже на меня одну и с едким сарказмом интересуется.
-Ну, как прошел ваш день?
Не дождешься жалоб, кашу-то мы все таки съели. Растягиваю губы в ответном приторном оскале.
-Прекрасно, а у вас?
-Замечательно, все вашими молитвами.
-Вот и славненько. Не желаете ли зайти, пока соседи не сбежались?