Я чуть не срываюсь с места, когда Ася что-то говорит на ухо Антону и выходит из-за стола, скрываясь с поля моего зрения. Перехватываю взгляд брата. Он посылает мне не то предупреждение, не то угрозу, но я не обращаю на это внимание. Еще какое-то время слушаю пронзительные речи Амалии, тщетно пытаясь на них сосредоточиться.
- Максик, а вы уже сообщили родителям Олеси о своем решении?
- Пока нет. – Щебечет за меня девушка. - Я ждала, пока он приедет из командировки, к тому же Максим сделал предложение спонтанно, перед самым отъездом, и кольцо подарил только сегодня. Теперь смогу похвастаться маме и папе во всей красе. Я думаю, они будут очень рады. Правда, милый?
- Ага.
- Ты какой-то неразговорчивый сегодня, Максик. Все хорошо?- Амалия смотрит на меня озабоченно.
- Да. Просто устал с дороги. Не обращайте внимания. – Пытаюсь изобразить вымученную улыбку.
- Как дела на фирме? – Вклинивается вдруг Антон.
Сжимаю челюсть, что кажется зубы скрипят.
- Все в порядке. Работаем.
- Не сомневаюсь. Такая слаженная команда, сплоченный коллектив. Приятно осознавать, что люди, с которыми работаешь, готовы выкладываться на сто процентов ради твоего благополучия.
- Мы платим им хорошие деньги за хорошую работу. – Стараюсь не поддаваться на провокацию. – А у тебя как с новой фирмой? Уже запустили процесс?
- Почти. На стадии подготовки. – Он сверкает глазами. – Ищу толковых сотрудников.
- И на чем будете специализироваться?
- Юридические услуги.
Не то, чтобы я не знал, чем занимается Антон после того, как покинул «INFert.Com». Мы очень даже тщательно мониторили его жизнь. Подозреваю, что он знал о слежке и намеренно пытался пустить пыль в глаза, что ничем, кроме открытия новой фирмы не занимается. Лиманский совсем не глуп. И мозги у него заточены под экономику и право, так что обмануть эту сволочь не так-то легко.
В какой-то момент нашей беседы у меня даже возникло чувство, что он знает о моих намерениях. Хотя я не могу утверждать это наверняка. А пока остается хоть один шанс его обойти, я собираюсь им воспользоваться.
- Мальчики, ну что вы все о работе! Такой приятный вечер. Не портите занудством! – Хозяйка дома светится улыбкой и раскрасневшимися щеками. – Кому еще вина? Пойду посмотрю, что там у нас приличного есть…
Она удаляется из столовой, но возвращается довольно быстро с новой бутылкой сортового вина, тут же призывая всех его попробовать. Ася так и не вернулась.
- Мне нужно сделать звонок. Я сейчас приду.
Игнорирую недовольное лицо Олеси и разочарованное Амалии, выбираюсь из этого ада и иду в сторону отцовского кабинета.
Я не ищу намеренно встречи с ней. Я не смогу спокойно стоять рядом. Поэтому просто собираюсь зайти в отцовскую обитель и позвонить. Пусть это глупо и трусливо. Может быть. Я просто боюсь сорваться и тогда…
Твою же мать…
Замираю и не чувствую пальцев, которые с остервенением сжимают ручку двери.
Она стоит ко мне спиной, рассматривая фото, висящее на стене, на котором запечатлены отец и я, только что окончивший университет. Самым верным решением было бы развернуться и уйти, пока она не обернулась. Но, чертов соблазн настолько велик, а я так изголодался по её запаху и бархату кожи, что не замечаю сам, как оказываюсь в шаге от девушки. Долго стою и дышу тяжело и громко, не понимая от чего больше – ощущения близости её тела или того, что она не оборачивается.
Протягиваю руку.
Прикасаюсь к шелковистой коже плеча, слышу прерывистый вздох.
Сжимаю руку, поворачиваю к себе, встречаю затуманенный взгляд и тону в нём.
Да что же со мной такое?
Провожу ладонью по уложенным волосам. Она другая совсем, и всё равно все та же – дерзкая, красивая, злая, но невероятно чувственная и…
Моя.
- Прости, малышка… - шепчу одними губами и припадаю к её рту, сминая губы, терзая, насилуя их своим ртом, прижимаю к себе хрупкую фигурку, шарю руками по ней, словно пытаюсь вспомнить…
Только я ничего не забыл. Я помню каждый сантиметр её податливого тела… каждую черточку… каждое прикосновение маленьких ладошек… каждый стон… каждый вздох, срывающийся с губ… каждую родинку.
Я одержим.
Я болен.
Я сошел с ума.
Ася отвечает на мой поцелуй и прижимается ко мне сама, обвивая руками шею и плечи, дарит мне несколько мгновений нестерпимого удовольствия. Потом вдруг отстраняется, смотрит несколько долгих мгновений прямо в глаза и разрывает объятия. Дышит тяжело. Так же, как и я.