Застываю на месте. Не понимаю, что сделала. Лиманский еще какое-то время держится на ногах, а потом грузно валится на пол, прямо так со спущенными штанами, разбитым носом и лбом. Кровь медленно стекает с его головы на пол, а я стою и смотрю в оцепенении, не двигаясь с места.
***
Что можно сделать ради любви?
Страдать?
Умирать?
Творить?
Ломать?
Убивать?
Любовь не терпит сомнений. Ты можешь всю жизнь притворяться, лгать, изворачиваться и выходить сухим из воды. Но, если однажды полюбишь, все пошлешь к чертям и продашь душу дьяволу, отдашь на растерзание свое бренное тело и измаявшееся сердце ради одного глотка из священной чаши. Как наркоман на дозе. Как сатанист на оккультном обряде. Словишь кайф на какие-то мгновения и провалишься во тьму. Когда поймешь, что обречен – уже слишком поздно, тебя затянуло, не отпускает, держит тощими ручонками за глотку, не давая сделать спасительный вдох…
Смерть.
Смерть подобна любви. Мы ждем её и боимся. Ищем нарочно, или бежим без оглядки, она все равно настигает нас. Каждого. Без исключений. Без правил. Тот, кто говорит, что никогда не любил – лжет. Тот, кто говорит, что не боится любви – лжет. Тот, кто говорит, что не хочет её – лжет. Только вот… Смерть избавляет.
Любовь окрыляет и убивает. Не дает шанса. Просто приходит. И становится тобой. Ты ничего не сможешь с этим поделать. Смирись и наслаждайся пыткой. Желай каждый день, сходи с ума. Действуй. Убивай, воскрешай и снова убивай.
Такова её воля.
Таково её призвание.
Такова её суть.
Глава 19
Максим
***
Хотя я дал поручение Бизону лично проследить за ситуацией с Асей сегодня вечером, меня все равно гложет какое-то неприятное предчувствие, от которого не могу избавиться всю дорогу до дома, поэтому пока мы едем с Олесей ко мне на квартиру, я просто угрюмо молчу. К тому же у меня из головы не выходит разговор с Амалией, точнее то, что отец сказал про нас. Почему он так решил? Я думал, у меня нормальные отношения, как у всех, и вряд ли он был в курсе моих многочисленных похождений. Хотя, Гаврилов был очень проницательным человеком, и что греха таить, оказывал на меня огромное влияние. Во всем. В бизнесе, семье и даже выборе девушек. С его подачи я убедил себя, что женщина должна соответствовать моему статусу по внешности, достатку и манерам, чтобы я мог держать планку. Вот эти светские акулы и вились вокруг меня стаями, а я только выбирал, какую хочу в данный момент. Все, кроме моей девушки, конечно. У неё был особый статус, особые права на меня, мое личное время и пространство, хотя она не слишком на него посягала, если быть честным.
И вот сейчас, находясь рядом с ней, в машине, я думаю – почему?
Почему за эти пять лет мы, вместо того, чтобы сблизиться, наоборот так отдалились? Что между нами осталось? Привычка? Хороший секс? Поддержка положения? Её родители ещё не в курсе о нашей помолвке. Почему, опять же? Не стоило ей разве сразу сообщить о том, что выходит замуж за меня – своего любимого человека? И так ли это на самом деле?
Откуда, блять, во мне эта сентиментальность? Пора завязывать эту мыльную оперу. Только выясню напоследок, так, для успокоения души…
- Почему ты выходишь за меня?
Олеся зависла в своем телефоне и не сразу отрывается от него.
- Ты слышишь меня?
- Да, я слышу. Что за вопрос?
- Нормальный вопрос. Ответь, пожалуйста, почему ты согласилась?
- Я не понимаю, к чему ты клонишь. Мы с тобой давно вместе. Это само собой разумеющееся, что когда-то нужно узаконить наши отношения. Разве не так?
- Да, конечно, так.
Её ответ мне не понравился. Точнее, другого я не ожидал, но все равно, настроение ухудшилось совсем.
- А ты что, уже передумал? Может, собираешься слиться?
- Что за сленг? Нет, конечно. Я не меняю своих решений.
- Тогда к чему весь это разговор, я не понимаю?
Молчу. Разговаривать перехотелось. Сильнее вжимаю педаль газа в пол, скоростью стараясь снять напряжение.
Олеся прерывает молчание, убрав телефон в сумку.
- У отца во Франции открывается новый фонд. Он предлагает мне заняться им.