Протягиваю руку сначала одному, потом другому. Ноль реакции.
- Слушай, чего они у тебя такие невоспитанные? Ты хоть беседу с ними проведи что ли. Хотя, это они от тебя, скорее всего, нахватались.
Желваки у Паровоза ходят так, что, кажется, сейчас лопнут.
Этот словесный понос у меня естественно от паники. Нужно говорить, чтобы хоть немного унять дрожь в коленках.
- Если сейчас не заткнешься, заклею тебе рот. – Сверкает глазами в зеркало заднего вида. – Я не шучу.
Надо же, какой обидчивый. Ну вот, испортил момент. Беседовать расхотелось. Весь оставшийся путь проделываем в гнетущей тишине.
Знала бы я, какой меня ждет теплый приём в бархатном доме «Корлеоне», с удовольствием бы прокатилась с ними туда - обратно еще пару раз.
***
Комната – метра три на четыре, стены бетонные, пол тоже. С потолка свисает тусклая лампочка. Гул стоит такой, что не слышу ни своего прерывистого дыхания, ни бешено стучащего сердца. Скорее всего, рядом котельная, или что-то вроде того. Из мебели – железная кровать, на ней матрас, никакого постельного белья, даже подушки нет. В углу одинокий умывальник. Комната чем-то смахивает на камеру в тюрьме. Ну так, отдаленно конечно, скорее номер-люкс. Обстановка, прямо скажем, романтическая, почти как у меня в общаге. Только не хватает соседей-алкоголиков.
Меня сюда запихнули, проведя через задние двери, затем спустив в подвал и протащив по узкому коридору. Не сказав ни слова. Затолкали и закрыли тяжелую металлическую дверь.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем удивление переросло в панику, та – в истерику, сменившись чувством отчаяния, а потом – апатией. И ещё раз. В обратном порядке.
Не знаю, сколько раз разъяренно прокричала: «Что тебе нужно, ублюдок?», «Выпусти меня!» и «Пожалуйста, прекрати эту пытку…» в камеру, висящую под потолком.
Никакой реакции не последовало.
Мне дико хотелось в туалет, я тарабанила в дверь, как сумасшедшая, но так никто и не открыл, поэтому пришлось воспользоваться ведром, которое так любезно было предоставлено в мое пользование организаторами этой путевки «Всё включено».
Может, прошли сутки. Может пара часов. Мне показалось – вечность.
Устав кричать и отбив ладони о железную поверхность, я прилегла на пахнущую сыростью кровать, и, пытаясь представить, что накрываюсь своим любимым бежевым одеялом, провалилась в беспокойный сон.
Мне снилось, что бегу по зеленой поляне с цветами босиком, смеюсь и подставляю лицо навстречу ветру и солнцу. Я - легкая, как пушинка, и уже отрываю ноги от земли… но постепенно воздух вокруг сгущается, наполняется красным, густым бархатом, и мне становится трудно дышать, легкие сдавливает, и я падаю, завернутая в бордовый кокон, в темную пучину, заметив только на мгновение блеск огромных черных глаз.
Снова.
Только на это раз более четко. Будто кто-то навел резкость на изображение. Сон на грани реальности. Бред на грани сумасшествия…
Просыпаюсь от того, что меня трясёт. Чья-то рука. Резко, за плечо.
Глаза разлеплять совершенно не хочется, но меня никто не спрашивает. Просто грубо возвращают в реальность. Бизон бросает мое плечо и начинает бить ладонью по щекам.
- Эй, очнись! Давай, девочка, хватит дрыхнуть.
Вяло отмахиваюсь от него руками и сажусь на кровати. Вспоминаю, где я, и что произошло. Значит, все же это правда, и мы сейчас в жутком подвале.
По спине пробегает холодок. Я замираю.
«Корлеоне» здесь.
Он смотрит.
На меня.
Пристально, не отрываясь.
Делает знак Бизону и тот с ухмылкой отходит от меня, а потом, покачав головой, удаляется, прикрыв тяжелую дверь.
Ёжусь и заворачиваюсь в старый свитер.
Он молча подходит и ставит простой деревянный стул напротив меня. Садится. Закуривает. Все это время глаза в глаза. Теперь, когда они так близко, вижу – в них что-то изменилось. Что же не так?
Та же глубина. Усталость. Огонь. Бездна…
Не могу уловить…
Пытаюсь найти, разобраться…
Вдруг ощущаю, как его рука касается моей руки. Сначала нежно, поглаживая кожу, мягко обводя большим пальцем костяшки. Потом сжимает ладонь, немного тянет на себя. Я почти не дышу. И только когда Максим затягивается, а потом выдыхает дым прямо мне в лицо, понимаю – он пьян. Сильно.
Чувствую запах виски, перемешанный с табаком, и закашливаюсь непроизвольно.
Как будто очнувшись, «Корлеоне» убирает руку, встает, выкидывает бычок прямо на бетонный пол, поворачивается и уходит, пошатываясь, так и не сказав мне ни слова.
Дверь щелкает замком.
А я не кричу, не бегу следом, не умоляю освободить.
Я смотрю на тлеющий окурок.