Какой-то не унимающийся мандраж пронизывает все мое тело, нарушает дыхание и координацию. Сейчас я снова увижу его. И почему-то эта новость совсем не радует. Мои чувства вперемешку со страхом и ненавистью, злостью и благоговением насилуют мой мозг, который отказывается воспринимать происходящее.
В последние две минуты я облачаюсь в платье, прямо на голое тело, ведь белье мне не предоставили, напяливаю туфли и, оставив попытки усмирить торчащие в разные стороны локоны, выхожу из комнаты, возле которой меня ожидает охранник. Отлично. Под конвоем спускаюсь вниз, прохожу в столовую, где за большим столом сидит «Корлеоне».
На нем темно-синяя рубашка, которая ему очень идет. Верхние пуговицы расстегнуты, рукава закатаны, на правой руке часы, в ней также стакан с виски. Он выглядит почти также, как в тот злосчастный вечер в «моей» квартире. От нахлынувших воспоминаний по телу пробегает дрожь. Я останавливаюсь в паре метров от него, не замечая, когда и куда испаряется мой конвоир, и тупо пялюсь на Босса, не зная, как себя вести. Максим отрывает взгляд от своего стакана, осматривает меня с головы до ног, неопределенно ухмыляется и жестом указывает сесть напротив него.
Я беспрекословно подчиняюсь. На деревянных ногах прошаркиваю к предназначенному мне месту, осторожно опускаюсь на стул. Чувствую себя манекеном, у которого внутри натянута струна. Сжимая пальцы на руках до онемения, поднимаю глаза. Взгляд «Корлеоне» - хищный, горящий, не признающий компромиссов, не позволяет расслабиться, сделать хотя бы выдох.
- Ешь. – Говорит он, прожигая меня глазами. И только сейчас я обращаю внимание на тарелки, расставленные передо мной.
В обычной ситуации, с обычными людьми, со стороны это выглядит, почти как романтический ужин. Необъятное количество вкусной еды, вино, сок в бокалах, даже длинная белая свеча в середине стола извивается пламенем.
Но именно сейчас все это выглядит каким-то фарсом. Что ему нужно, черт подери?
Не решаюсь спросить вслух. Слова застревают, в горле, превращая моё дыхание вообще в какой-то сбившийся рваный марафон. Отваживаюсь только на то, чтобы потянуться к стакану с соком, отпиваю чуть-чуть, ставлю на место.
- Ешь. – Снова говорит «Корлеоне», теперь уже с нажимом. – Пока тарелка не окажется пустой, из-за стола ты не выйдешь.
Наверное, слишком хмурю брови, потому что, хмыкнув недовольно, он добавляет:
- Силы тебе понадобятся. Не хочу, чтобы ты потеряла сознание, когда я буду тебя жёстко трахать.
От этих слов глаза мои лезут на лоб, а внизу предательски становится жарко. Надеюсь, он пошутил. Или нет. Какая-то часть меня, которая отвечает за похоть в моем сознании, сейчас встрепенулась и жаждет продолжения. Но здравый смысл все еще при мне, не дает расслабиться и пуститься в пучину порока.
- Зачем я тебе? – Говорит кто-то моим голосом, опережая мысли.
- Просто я так хочу.
- Не отпустишь? – В глаза.
- Нет. – Равнодушно.
В этот момент мне бы заткнуться и поесть все-таки, но вместо этого чувствую нарастающий гнев и вспоминаю все, что со мной происходило последние месяцы. Больше всего бесит то, что я не могу ничего предъявить этому ублюдку, ведь меня предупреждали обо всем, что будет, рассказали и о рисках, и о награде. Я ведь сама убежала, никто не вынуждал.
Да к черту все! Он не должен был трахать меня! В договор это не входило, и не важно, что самой мне этого очень хотелось. Если бы не эта сволочь, я не потратила бы столько нервов и сил, не чувствовала бы себя сейчас размазнёй, не желала бы одновременно всадить в него пулю и самой умереть в его жарких объятиях.
Я три месяца убеждала себя, что забуду все, как страшный сон. Что не буду хотеть, ждать и бороться с желанием увидеть его снова. До боли в висках, до искусанных губ, до истертых на нервах костяшек. Но все это - одна сторона медали.
Вторая жаждет мести. За растоптанную самооценку. За предвзятое отношение. За то, что эти миллионеры позволяют себе все, и им за это ничего не бывает. За всех девочек мира, обманутых подлыми мужиками. Но в первую очередь за себя. Мной распоряжались, как вещью. Захотел – иди в мою постель, захотел – вон к тому ублюдку. Словно я – бесхребетное существо, которым можно безоговорочно распоряжаться. Но это не так. Я буду сопротивляться, пока дышу.
Ты будешь трахать меня? - Попробуй.
Будешь унижать? – Рискни.
Станешь подавлять мою волю? – Давай.
Все, что хочешь.
Я согласна на все.