- А глаза все те же, - выдохнул Герман как будто бы с облегчением, и я сжала руки в кулаки, чтобы он не заметил, как у меня трясутся руки. Сон оказался пророческим, туманным предзнаменованием грядущей встречи. Мы не виделись семь лет, с того самого утра, когда я проснулась одна в гостиничном номере. Простыня с тремя каплями крови валялась у постели, как напоминание о том, что было навсегда потеряно.
Казалось бы, семь лет – долгий срок, но Герман совсем не изменился, возраст лишь добавлял ему очарования. Темные пряди небрежно лежали волнами, на висках появились серебряные нити – в его семье мужчины рано начинали седеть. Но то была благородная седина, привлекающая заинтересованные взоры окружающих женщин. Трехдневная щетина придавала ему слегка утомленный вид, как будто он был слишком занят, чтобы бриться. Расстегнутая верхняя пуговица на рубашке, отсутствие галстука – я подмечала каждую деталь, каждая мелочь впивалась в память.
- Почему ты молчишь?
Я тряхнула волосами, сбрасывая с себя наваждение. До момента, пока я не встретилась с Германом, воспоминания о нем имели приторный вкус перезревшего персика, но теперь… От горечи, которая разлилась во рту, стало трудно дышать. Как можно – исчезнуть почти на десять лет, а затем вернуться как ни в чем не бывало?
- Мне нечего сказать, - я изо всех сил искала глазами Виктора в толпе, но он как сквозь землю провалился. Герман не сводил с меня глаз, и я кожей чувствовала, как он мысленно скользит пальцами по моему телу: обхватывает ладонью шею, запускает пальцы в волосы, разрывает ткань платья…
- Стоит только отвернуться, как тебя уже пытаются увести, - слова Виктора звучали шутливо, но он совсем не смеялся. Мы обернулись с Германом одновременно – его глаза потемнели, когда Вик попал в поле зрения. Игнорируя взгляды окружающих, Виктор властно притянул меня к себе за талию, запечатлевая на губах поцелуй. Не было в этом ничего романтичного и сексуального, он как зверь оставлял на мне свои следы – знак того, что я принадлежу только ему.
Герман не сводил с нас глаз - линия челюсти дрогнула, но он беспечно улыбался, подавая руку Виктору как старому знакомому. Не знала, что они уже встречались, да и не хотела знать.
- Сколько лет, сколько зим! – казалось, Виктор рад встрече, я давно не видела у него такой искренней улыбки. Он окинул Германа взглядом, словно считывал все изменения, произошедшие за семь лет отсутствия. – Как дела за океаном? Что заставило тебя вернуться спустя столько времени?
Герман обезоруживающе рассмеялся, понимая, что Виктор воспринимает его присутствие рядом со мной за реальную угрозу. Его бархатный смех толкнул меня в грудь, и вокруг горла сжалась ласковая удавка возбуждения. Тело реагировало однозначно – для него не существовало времени, прошедшего с нашей последней встречи. Присутствие Германа заставляло мою кровь кипеть, пускай уже почти десятилетие я думала о нем лишь по ночам, когда бессонница не давала сомкнуть веки. Воспоминания причиняли мне страдания, но сейчас я понимала – лучше бы они оставались воспоминаниями. Явление Германа из плоти и крови для меня было еще болезненнее.
- Незавершенные дела потребовали моего возвращения, - туманно ответил Герман и тут же перевел взгляд на меня, - как поживает отец?
Вопрос о папе ударил меня под дых: сердце забилось быстрее прежнего, а кислород в легких стремительно таял. Я задыхалась.
- Три года как похоронили, - ровным тоном ответила, прежде чем заметить, как опасно блеснули глаза Германа. Что-то таилось на самом их дне, но я давно забыла все приметы, все толкования. Это могло быть чем угодно, в его присутствии я вновь ощущала себя маленькой девочкой, которая слишком быстро повзрослела. Он был для меня сном, который внезапно ожил.
- Если ты попытаешься отбить у меня женщину, я за себя не отвечаю, - Виктор смеялся, но от ощутимой угрозы в его словах у меня побежали мурашки. Герман помолчал, размышляя, а затем мягко, словно разговаривал с диким зверем, произнес:
- Ни к чему так нервничать, Вик, я всего лишь старый друг семьи.
Он выставил вперед руки ладонями, как будто демонстрировал свою безоружность, но Виктора было не провести. Сжав пальцы на моей талии до боли, он прищурился:
- Друг семьи?
Я пожала плечами, выдавливая из себя равнодушную улыбку – самое то для дальнего родственника или «друга семьи», который не объявлялся уже семь лет.
- Да, друг семьи, - я подала голос, чувствуя, как атмосфера постепенно начинает накаляться. Виктор и Герман сверлили друг друга взглядами, но, если Вик был похож на питбуля, который скалил клыки и грозился вот-вот напасть, Герман смотрел без страха, безмятежно улыбаясь. – Но мы очень давно не виделись.