«Ты сейчас пытаешься меня обидеть?» – насторожился он.
«Нет, что ты, только выяснить для себя,» – возразила ему Лера, – «Просто я не хочу быть отчаянием!»
«Господи, Лера…», – с облегчением выдохнул Стас и горячо произнес, – «Да я влюбился в тебя! Я люблю тебя, Лера!»
Его взгляд потеплел и снова стал нежно-лучистым. Он подвинул к себе ногой вторую табуретку и сел напротив нее. Взял Лерины руки и, придерживая своими, положил себе на щеки. И молча смотрел на нее восхищенным влюбленным взглядом.
Под этим доверчивым взглядом Лера таяла, она высвободила руки и осторожно начала гладить его лицо кончиками пальцев: лоб, брови, виски, скулы, щеки, подбородок, губы. Лера внимательно всматривалась, впитывая в себя его черты и ее сердце наполнялось невероятной нежностью.
Стас чувствовал запах Лериных духов, исходящий от ее запястий, нежные ласкающие прикосновения и млел от счастья. Положив руки ей на бедра и, чуть сжав их, он боялся пошевелиться и очнуться от своего блаженного состояния.
Лера поднялась и, притянула его голову к себе, коснулась губами его губ. Губы у него были мягкие и теплые. И руки под ее футболкой тоже теплые. А дальше действительно все было, как в тумане. И этот туман окутал их плотной завесой сладкой неги и острой чувственности.
Через какое время из тумана, сверху, прямо над ней выплыло лицо Стаса и она, скользнув руками по его голове, стянула тугую резинку и распустила его длинные волосы. Они рассыпались по его голым плечам и спине, и Лера с наслаждением зарылась носом в его мягкие длинные пряди, пахнущие пряными травами.
Чуть позже они лежали без сил на остывающей простыни и, обнявшись, слушали сердцебиение друг друга. Внезапно Лера почувствовала, что Стас прижимается к ней всем телом и подрагивает.
«Ты замерз?» – участливо спросила она, укрывая его одеялом и сильнее обнимая.
«Наверно», – пробубнил он ей в плечо, прижимаясь еще сильнее.
Лера лежала, закрыв глаза, слыша мерное сопение Стаса, улавливая его дыхание на своем плече и прислушивалась к своим мыслям. Эйфория от близости медленно растворялась и замещалась невнятной тревогой: «А что дальше?», «А будет ли это дальше?».
«Сейчас мне тридцать восемь, ему – двадцать семь. Еще каких-то два года и мне сорок. Сорок! А ему – все еще двадцать девять», – мысленно вела диалог Лера сама с собой, – «Да, конечно, ни на одни отношения, какая бы разница в них ни была, не дается никакого срока годности. Я вот тоже замуж навсегда выходила и что?! Через семь лет все сломалось, хоть Костя и был старше меня на шесть лет. Понятно, что Стасу со мной проще и спокойнее, чем с той же Настей. Не нужно ничего доказывать, не нужно терпеть капризы, не нужно бояться, что тебя не поймут и не поддержат. А я? Что получаю я? Радость общения? Ну ты же сама этого хотела, разве не так?! Ладно, поживем – увидим».
Она осторожно высвободила из-под головы Стаса свою руку и обнаружила, что тот уже крепко спит.
«Медвежонок, я поехала домой», – попыталась бережно разбудить его Лера.
Но Стас только что-то невразумительно промычал и перевернулся на другой бок.
Она встала с кровати, нагнулась, подняла с пола и аккуратно сложила на спинке стула спортивки и футболку, в которые переодевалась взамен своей промокшей одежды.
Не включая света, прошла в ванную и забрала с сушилки свое платье. Натянула его. Влажная ткань сразу же прилипла к телу, неприятно холодила кожу и еще больше отдалила от недавней близости со Стасом.
На прощание Лера подошла к спящему Стасу и опустилась перед ним на корточки. Осторожно, чтобы не разбудить, убрала прядь волос с его лица и с нежностью посмотрела. Он вызывал у нее необычайно теплые искрящиеся чувства. Стас был милый и трогательный, а спящий еще и очень беззащитный. Его нестерпимо хотелось сгрести в охапку и прижать к себе.
Лера тихонько вздохнула, поднялась и направилась к входной двери.
«Поживем – увидим», – еще раз повторила она про себя, вышла на лестничную клетку, закрывая дверь. Услышала щелчок замка, подергала дверь и, убедившись, что та надежно закрыта, уехала к себе домой.
9
«Да, если бы я только знала, что будет дальше», – покачала Лера головой, – «Я бы… А, что «я бы»? Не пошла к нему домой? Не стала с ним знакомиться?»
Она покрутила в руках стеклянный бокал с остатками вина, отставила его от себя и с горячностью произнесла: «Он же очень хороший, добрый, ласковый, заботливый. Меня до сих пор не покидает чувство, что я сделала что-то не то, неправильно поступила, нельзя с ним было так, он этого не заслужил».
В Лериных глазах блеснули слезы, и она шмыгнула носом.