— Я не знаю, Ань, что в этих ситуациях делают. По–моему, вообще ничего не делают…
— А–а–а… Ну конечно! Я ж совсем забыла, какая ты у нас есть правильная… По–твоему, мне теперь надо Алешке вещички в чемоданчик собрать и отпустить к этой самой Веронике с наилучшими пожеланиями успехов и счастья в личной жизни? Нет уж, я не такая дура, как ты! Да и с чего это ради?! Чтоб на меня все пальцем показывали? Еще чего! Он мой муж, и будет жить на моей территории! И это не обсуждается!
— Да ради бога, Ань…
— Я у тебя вообще–то про другое спрашиваю… Как ты думаешь, может, эту Веронику найти да разобраться с ней хорошенько? Пошлю к ней парочку братков пострашнее, чтоб исчезла с моего горизонта…
— Ань, ты что!
— А что? Исчезла – в смысле испугалась, а не совсем, конечно…
— И что? Алеше от этого лучше будет?
— Да мне все равно, как ему там будет! Поняла? Меня, Анну Климову, никогда ни один мужик не бросит! Я просто физически этого не допущу! Потому что я себя уважаю! Потому что я женщина, в конце концов, а не телуха безответная!
— Ты почему кричишь на меня, Ань? Я в таком тоне вообще не буду разговаривать! – вдруг тоже, неожиданно для самой себя, взорвалась Анюта. — Хватит на мне свою злобу вымещать! Я не помойный контейнер для твоих эмоций!
— Прости, Нют… — после короткой паузы уже спокойно произнесла Анна. – Чего это я, в самом деле… Понимаешь, обидно просто! Я вся распинаюсь, отдельную палату ему организовала, за ним там ухаживают, как за большим человеком, а тут эта записка дурацкая… Кто ее принес, интересно? К нему ж не пускают никого, кроме родных…Как ты думаешь, а?
— Я не знаю, Ань… — сглотнув противный вязкий комок, тихо, досадуя на себя, произнесла Анюта. – Далась тебе эта записка…
— Конечно, далась! А ты как думала?! Слушай, а может, мне его в другую больницу перетащить, а? И чтоб никто не знал, в какую…
— Что значит – перетащить? Он что, мешок с костями? Он же человек, Ань…
— А ну тебя, слушай! – снова взорвалась яростью Анна. – Никакого толку от тебя нет! Ты ж моя подруга, ты ж мне помогать должна! А ты блеешь что–то невразумительное, давай мне еще про духовную сущность любви расскажи, примеры из классической литературы приведи! Тьфу! Связался черт с младенцем…
— Прости меня, Анна…
— Да ладно, чего с тебя взять! И вообще, некогда мне тут с тобой… Надо что–то придумывать срочно, спасать ситуацию! Так что пока, подруга! Зря я с тобой только время потеряла! Ни рыбы от тебя, ни мяса…
Она долго еще слушала короткие, бьющие в ухо нервные гудки, потом, нажав на кнопку отбоя, резко отбросила от себя трубку. «Почему я с ней дружу? Какая я ей к черту подруга? Мы совсем, совсем разные люди! Диаметрально противоположные… — в который уже раз начала она спрашивать себя. На душе было противно и муторно, словно осадок от неприятного разговора припылил ее, душу, серым мелким песочком, залез во все уголки и въелся намертво, сколько его ни вытряхивай… — И не подруга я ей, а помойка какая–то, куда можно свои злобные нечистоты складывать! И я сама, сама в этом виновата! Не надо быть чужой помойкой! И почему я не призналась, что записку от Вероники передала? Струсила, как всегда… Ну зачем, зачем мне такая дружба?!»
— Мам, ты чего? – услышала она вдруг над собой встревоженный голос дочери. – Случилось что?
А? Нет, Дашенька, ничего… И вообще, ну их всех! У них своя свадьба. У нас – своя…
Зови Кирюшку, ужинать будем!
— Анна Васильевна, у меня к вам просьба! Вы свои два урока в десятом «Б» не
отдадите? – с ходу огорошил ее на большой перемене, глядя поверх стильных узеньких очечков, молодой историк Илья Андреевич.
— А с какой такой целью, можно узнать? – приветливо улыбнулась ему Анюта.
— Ну как же… Вы в курсе, что к нам в город знаменитую коллекцию яиц Фаберже из царского наследия привезли? Ее какой–то олигарх на аукционе в Лондоне выкупил, теперь вот выставить на обозрение разрешил… И всего в нескольких городах, заметьте! И в нашем в том числе! Так что надо успеть посмотреть – а вдруг больше не покажет? Коллекция–то уникальнейшая! Хочу ребят сводить, посмотреть!
— А почему именно десятый «Б»?
— Да у нас там недавно спор возник, что–то вроде стихийного диспута…
— На тему?
— Даже не знаю, как определить … В общем, о необходимости приватизации прекрасного как такового. Есть ли у человека право иметь в собственности чужие гениальные произведения, или это прерогатива государства… В моральном аспекте, конечно!
— И как мнения разделились?
— Да большинство – за право собственности! Кричат – при чем тут яйца какие–то…
Раз, мол, человек смог их за бешеные деньги выкупить, то они уже, яйца эти, вроде как определяют значимость человека, а не сами по себе что–то из себя представляют…В общем — в нашем споре материя, получилось, первична! Абсурд какой–то…