В нашей гримёрке снова сдвигались столы и на них валилось всё, что можно было съесть молодому организму.
- Последнее застолье на наших Ёлках. Немного жаль, но надеюсь, что мы ещё не одно новогоднее представление отыграем вместе, - с явной грустью в голосе, сказала Нина, поднимая тост за наш дружный коллектив.
- Я жду всех в кабинете за расчётом. Не задерживайтесь, ребята, - добавила она, выходя из-за стола.
В комнате, было накурено, весело и шумно. Говорили все одновременно и много. При этом без конца жевали что-то вкусное. Признаюсь, что я не всех присутствующих знала. Были и работники сцены, и те из массовиков, с кем я не виделась ни разу, ни на сцене, ни вне её. Я мило улыбалась всем, отвечая улыбкой на улыбку, но не спешила знакомиться ни с кем в последний день Ёлок.
Я уютно сидела рядом со своим парнем, вернее, уже женихом, на одном стуле, по той простой причине, что стульев не хватало. А нам и не нужно было два стула, мы вполне умещались на одном. Нам было хорошо. Мы были влюблены, и нас мало волновало отсутствие второго стула. Нас вообще мало что тогда волновало, кроме нас самих. У нас с ним был влюблённый сезон, и он очень подходил к новогоднему сезону.
Наконец, все потихоньку разошлись, и мы с Томой и Норой, так и не переодевшись, двинулись за зарплатой.
- Тебя можно поздравить? - услышала я голос Гены, догнавшего нас в закулисном коридоре.
- С чем? - удивилась я.
- Ходят слухи, что Альберт сделал тебе предложение, - сказал он.
- Разве от музыкантов что-то утаишь? - немного смутившись, сказала я.
- Да. Наш мир тесен, пионерка Лена, - шутя дернув меня за хвостик, произнёс Гена. - Альберт в нашем городе слишком популярная личность, чтобы не знать таких новостей о нём. Надеюсь, ты всё-таки не в девятом классе, - хмыкнул он.
- Какая братская заботливость. Трогательно, - отшутилась я.
- Успокойся, Гена. Девятый класс она успешно завершила, - сказала Тома.
- И десятый тоже, - добавила Нора, и мы стали смеяться.
- Верю на слово. Пока, девчонки. Увидимся в музучилище, - произнёс он, обгоняя нас.
- Девочки, я тоже побежала, меня ждут, - сказала Нора и ускорила шаг.
Мы с Томой не торопились. Спокойным шагом мы вернулись за кулисы, где уже разбирались декорации, и через сцену направились в опустевший зал. Какое-то щемящее чувство охватило меня, когда я оказалась на углу авансцены. Я вдруг поймала себя на том, что не успела попрощаться с моим Дедом Морозом. Странно. Я даже не заметила, когда он ушёл.
Зал был пуст и молчалив, будто ещё недавно не кипел страстями юных зрителей. Мне было немного грустно, как, впрочем, бывало грустно каждый раз, когда я покидала пустой зал. И несмотря на то, что уже завтра на этой же сцене начинались репетиции нашего ансамбля, чувство грусти не отпускало меня. Сама не знаю почему, но ансамбль ощущался мною в нашем измерении, а Новогодние ёлки - в каком-то другом. Словно это были две разные жизни...
Мне было жаль расставаться с тем, что окружало меня эти две волшебные недели: репетициями, спектаклями, нашей актёрской суетой, кулисами с их особой жизнью, сказочными декорациями, ролями добрых девочек, костюмами, запахами грима и милым детским смехом в зале, который всегда появлялся вовремя. Я жила, я дышала этим, хотя отлично понимала, что всё это временно. Сезонно.
Мы вышли из зала и пошли по широкому холлу, в конце которого и был кабинет Нины. Актёры и музыканты всё ещё сновали туда и обратно, останавливаясь поболтать. Явно не спешили расставаться. То и дело раздавалось: «пока», «приходите», «увидимся», «позвони», «давай встретимся», «поздравляю!», «дай свой номер», «как сессия?», «по местному покажут», «не исчезай», «фестиваль начался», «звони», «когда свадьба?», «обязательно», «ноты нашли?», «кольцо клёвое», «куда гастроли?», «привет родителям», ««газету видели?», «в телецентре съёмки»... Артистический народ расходился медленно.
И тут появился он...
Он вышел из кабинета и пошёл с улыбкой нам на встречу. Высокий и подтянутый мужчина в военной форме. Я не была знакома с ним. Но он улыбался. Мне показалось, что эта улыбка была адресована кому-то ещё, идущему позади меня. Я обернулась. Там не было никого. Он улыбался мне. Тома тоже улыбалась, глядя на него. Я задёргала губой, пытаясь изобразить улыбку постороннему человеку, но у меня как-то не очень получалось. Тем временем он стремительно приближался ко мне. Я не соображала ничего. В голове была пустота.
Тут всё и произошло. Весь этот позор.
Подойдя ко мне вплотную, этот солидный военный вдруг обхватил меня своими крепкими руками. Спокойно оторвав меня от пола, он тихо, казалось, с лёгкой досадой, произнёс: «Девочка Лена» и стал кружить меня...