Я ничего не поняла. Я упёрлась в него руками и, отталкивая что есть силы от себя, пыталась освободиться. Я была возмущена, что этот нахал так самоуверенно ведёт себя.
В мгновение я отяжелела, всем телом стараясь опуститься на ноги. Наконец, встав на пол, я вырвалась из его рук и, тяжело дыша, выкрикнула:
- Вы что, совсем ...
В холле стало тихо. Так тихо, как если бы там никого не было.
Он молчал. Тома тоже.
Я смотрела на них и не могла ничего понять. Не поднимая глаз, военный коротко кашлянул и, козырнув мне, удалился. Он быстро прошёл дальше по холлу и сбежал вниз по широкой театральной лестнице. Мы c Томой продолжали молчать. Она смотрела на меня в упор.
- Что ты уставилась? - недовольно произнесла я.
Но Тома не отвечала. Чувство неловкости усиливалось.
- Этот майор, наверное, видел, как меня кружит Дед Мороз... - начала было оправдываться я, показывая рукой в сторону удалившегося военного.
Но Тома по-прежнему смотрела на меня.
- Что? - я уже сердилась, не выдерживая её взгляда.
- Ты что, дура? - спокойно сказала она. -Это и был Дед Мороз!
Оставив меня в оцепенении, она недовольно вздохнула и пошла в кабинет Нины.
Я осталась одна.
Я стояла в недоумении. В пустеющем театральном холле уже давно смолкла музыка, и не было ни детей, ни сказочных персонажей.
Кто-то, проходя мимо, говорил что-то мне, но я ничего не слышала. Было какое-то ощущение ирреальности, словно всё происходило во сне. Перед глазами всё расплывалось. Я вдруг почувствовала сильную усталость.
Я повернулась назад, туда, куда ушёл красивый майор, и невольно посмотрела на ёлку. Она всё ещё стояла по центру холла, но какая-то одинокая, беззащитная, не замечаемая никем. Она больше не сияла разноцветными огнями, а была потухшей, готовой к разборке. Она казалась другой. Такой же другой, как и мы все.
За окном шёл снег. Был обыкновенный январский вечер, и уже не было праздника. Он будто растворился в зимнем воздухе, вместе со школьными каникулами и маленькими зрителями.
Я стояла на месте, лихорадочно пытаясь понять, что же только что наделала. Лицо моё горело от чувства вины, и я была готова провалиться сквозь землю. Но вдруг сообразив, что надо делать, я отклеилась от паркета и, с лёгкостью девочки Лены, помчалась вниз по театральной лестнице. Надеясь успеть, я летела через ступеньки, разбрасывая руки и рискуя упасть. Словно в ритм моих прыжков в голове стучало одно: «Прости меня, Дед Мороз, прости меня, Дед Мороз...»
Я выбежала на улицу. Было снежно. Темнело.
Военный легковой автомобиль только что отъехал от тротуара. Я рванула вперёд по рыхлому снегу, громко крича вслед:
- Сто-о-о-о-о-ой! Это я-я-я! Де-воч-ка Ле-на-а! Прости меня! Дед Мо-ро-оз!
Но он не мог меня слышать. Он не мог меня видеть. Он был уже далеко.
Я смотрела вслед его машине, пока она не исчезла из виду.
Чудес не бывает. Он уехал. Мой настоящий Дед Мороз.
Я возвращалась в театр. Медленно. Подавленно.
Снег упорно бил мне в лицо, не давая поднять глаза. А может быть, мне самой не хотелось их поднимать. В голове поселился дятел.
Я поднималась на второй этаж по той же лестнице, по которой стремглав летела вниз. Но теперь она казалась мне ещё длиннее. Я шла долго. Было достаточно времени, чтобы отчитать себя за свой поступок.
- Ты забыла сколько тебе лет? Напомнить? Тебе не тринадцать, а двадцать четыре. И ты - не девочка Лена, а он... А он вовсе не Дед Мороз. Он мужчина, просто мужчина, просто майор. И нет никакой Лены. Есть ты - гадкая девчонка, которая никого не замечает. Я не могу тебе простить такой оплошности, -корила я себя.
- Но ведь я его не узнала. Не узнала. Не узнала! Это просто ошибка. Нелепость, - защищалась я от самой себя.
- Как же ты могла не узнать его? Вы же столько раз встречались на сцене.
- Да, но ведь на сцене он был совсем другим. Он был в костюме Деда Мороза, в гриме, с огромным пузом... И вообще, это был другой человек. А с тем... с военным я никогда не общалась.
- Выходит, он всё это время думал, что ты знаешь, кто он на самом деле.
- Да, наверное... Но где ещё я должна была его видеть, если не на сцене? Я не помню его без грима.
- Он бывал с нами за столом, - скребла я себя изнутри.
- Не может быть. Там не было никого в военной форме. Я бы запомнила. Был кто-то... из незнакомых ребят... в гражданском, но не он. А может быть, он... Как же его звали? Боже, как стыдно... - я была готова спрятаться.