– Чувствуешь себя лучше? – спросила она, садясь рядом со мной.
– Нет, – честно ответила я.
– О чем ты только думала, Лекс? – ее голос был полон беспокойства, но не осуждения.
Я тряхнула головой, сделала глоток кофе и поставила чашку на подставку. Расслабилась на диване Фэйт еще больше, закрыла глаза.
– А разве... это не очевидно.
– Ну, может быть и так, но ты думала сердцем, не головой.
– Тогда у меня злое сердце.
Она мягко засмеялась, и я повернула голову, чтобы взглянуть на нее. Она слабо улыбнулась и посмотрела на меня притворно злым взглядом.
– Мне стоило бы злиться за то, что ты проболталась о том, что я сказала, но если честно, я злюсь на себя, что не сказала Зендеру, когда узнала об Эмерсон.
– Прости меня, я не должна была ничего говорить. Я просто жутко разозлилась.
– Ооо, я тоже. Особенно, когда она оказалась в постели с моим бойфрендом из колледжа.
У меня отвисла челюсть.
– Серьезно? И ты не разделалась с ней?
Она пожала плечами.
– Мы были подругами с тех пор как... о, я даже не знаю, наверное, лет с шести или семи. Отец бросил их, и мать забрала детей и переехала с Эмерсон и ее братом в Техас. Они из Алабамы. У нее не было друзей, и она была в таком состоянии, что приходила в школу едва ли сподобившись умыться. Ее мать была в такой депрессии, что не обращала внимания на своих детей. Брат Эмерсон был на семь лет старше и почти сразу же ушел. Однажды я увидела, как она плачет в туалете, и помогла ей развеселиться. С тех пор мы стали лучшими подругами. Но когда мы стали старше, ее отношения с родителями, особенно с отцом, ну...
– Проблемы с отцом, – сказала я, закатив глаза. – О, об этом я могу рассказать все.
– Возможно, твоя семья не была близка с тобой, но если бы ты попала в беду, они бы пришли на помощь. Правда? – я кивнула. Это вполне походило на правду. На самом деле я никогда не просила о помощи, так что мне и не помогали. – Так вот, ей приходилось умолять мать о самых простых вещах. Был один случай, когда ей было девять, она сама постригла себе волосы, и это было... давай просто скажем, что мне было ее жаль. Закончилось тем, что наша учительница согласилась на перемене все исправить.
– Я все понимаю насчет тяжелого детства, и ужасно, что ей пришлось пройти через все это, но она так предала тебя. А затем она предала Зендера. И заставила тебя хранить ее грязный секрет. Я просто не понимаю, как она стала подобным человеком.
– Все это может казаться плохим для тебя, Лекси, потому что ты видишь это в таком свете. Я не оправдываю обман, я это ненавижу, это противная, ужасная вещь. Но помни – и я не виню тебя за это – ты тоже не совершенство. Я понимаю, что тебе не часто в жизни предоставляли право выбора, и я понимаю, почему первые несколько лет ты никому ничего не говорила о Джастине, но к его пятому Дню Рождения Зендер все еще не знал, что является его отцом. И я... – ее лицо стало ярко-красного цвета. – Ладно, я спала со своим профессором ради высокой оценки.
Она опустила глаза, чувствуя очевидную неловкость.
– Ганнер был помолвлен, когда встретил Магнолию, и оставил свою невесту. У твоей мамы, как ты сказала, был роман с твоим отцом, и она забеременела. Твой папа не сказал Джастину ни единого слова с тех пор, как вы вернулись в город. Брэй с мужем управляют баром для свингеров. В нас всех есть зло, мы все делали неправильные вещи. Это не делает нас плохими людьми, это лишь делает нас хорошими людьми, которые совершают плохие вещи.
– Тот бар – это бар для свингеров?
Фэйт с любопытством посмотрела на меня, ее губа чуть дрогнула, пока она старалась сдержать улыбку.
– Из всей моей речи тебя шокировало только это?
Я тихо рассмеялась.
– Вообще-то нет, но я слегка раздражена, что она мне не сказала! – вздохнув, я продолжила: – Ты спала со своим профессором?
Она криво улыбнулась.
– Видишь, мы все совершаем ошибки.
– Надеюсь, он хотя бы стоил того?
Фэйт хлопнула меня по руке, ее щеки покраснели еще больше.
– Прекрати это. И да, – пробормотала она. Мы обе начали смеяться.
– Спасибо тебе, Фэйт. Наверное, мне действительно нужно было услышать все это.
Она кивнула головой, признавая это.
– После того, как ты совершила ошибку, важно то, как ты с ней справишься. Что ты сделаешь, чтобы разрешить ее.
– Я даже не знаю, с чего начинать, если честно.
– С извинений... искренних. Перед Зендером и перед Эмерсон. Она, может быть, и не заслуживала этой свадьбы, хотя бы за то, что не была честна с ним, но она также не заслуживала нарваться на тот разговор прямо перед тем, как должна была идти к алтарю. И она также не заслуживала того, что ты перед этим переспала с ее мужем.
– Знаю, – сказала я ей. – У меня в планах было извиниться перед ними обоими. Я поговорю с Зендером, когда он вернется завтра с Джастином. И перед ним я тоже должна извиниться, – сказала я. – Бедный ребенок увидел часть меня, о существовании которой даже не подозревал, и я уверена, что он в полном смущении от этой ситуации. Мне ненавистно, что он вовлечен во все это, но Зендер, по крайней мере, попытался загладить вину, забрав его сегодня в гостиницу.
Зендер подошел ко мне, когда все уже собирались расходиться. Повезло, что Фэйт была поблизости, чтобы отвезти домой нас с Брэй. Он не смотрел на меня, его взгляд был направлен вообще в другом направлении.
– Итак, хм, я уже оплатил номер. У них есть бассейн и гимнастический зал в гостинице. Не возражаешь, если я возьму туда Джастина на ночь? Уверен, ему будет там весело.
Я спросила Джастина, чего бы ему хотелось, на что он ответил, что хочет пойти, поэтому я дала своё разрешение. Хорошо, что Зендер забрал его, потому что я знала, что находилась не в том состоянии, чтобы исполнять обязанности матери. Учитывая обстоятельства, все обернулось хорошо.
– Так, насчет того профессора...
Фэйт посмотрел на меня, прежде чем усмехнуться.
– Профессор Родерик, – вздохнула она. – Этот рассказ будет отличным.
Сидя за компьютерным столом и занимаясь поиском билетов, параллельно осознавая, какой беспорядок я здесь устроила, до меня донёсся шум двигателя. Отклонившись назад, чтобы выглянуть в окно, я увидела подъезжающий черный грузовик. Во мне проснулась радость от возвращения Джастина, но я слишком нервничала из-за того, что увижу Зендера. А вообще, кто я такая, чтобы думать, что Зендер выкроил время для того, чтобы приехать и увидеть именно меня.
Вместо того чтобы выйти на встречу к Джастину, я просто осталась сидеть в кресле и продолжила поиски самых дешевых билетов домой. Если мы соберемся и уедем в среду, я смогу сэкономить на билете почти пятьдесят долларов, но мне очень хотелось остаться как минимум до четверга. Переключившись на очередной сайт со скидками, я в последнюю минуту нашла самые дешевые билеты и нажала кнопку, чтобы купить их.
Когда я поднялась, чтобы взять свой кошелек, так как мне нужен был номер моей карточки, я замерла, увидев Зендера, опирающегося на дверной косяк. Он указал пальцем за плечо.
– Джастин хотел принять душ. Он очень устал, так что я не удивлюсь, если после этого он решит лечь поспать.
– Ладно, спасибо, – сказала я ему.
Часть меня хотела перед ним извиниться, другая же хотела броситься к нему и поцеловать, а еще одна часть хотела ударить его по лицу. Я не могла решить, злюсь я на него или нет. То, что он со мной сделал, было нехорошо, но то, что сделала с ним я, было гораздо хуже, так что я не могла ненавидеть его за это.
Он уже около минуты просто стоял, и я знала, что он ведет с собой точно такой же мысленный разговор. Его глаза путешествовали по моему телу, пока он не отвернул голову. Прочистив горло, он сказал:
– Хорошо, тогда я думаю, что мне лучше уйти. Если ты захочешь, чтобы я забрал его, когда будут похороны твоей мамы, нет проблем, просто позвони.
Как только Зендер собрался уходить, я выкрикнула: