- Так та монахиня не умерла? – конечно же, Стелла помнила, где провела ночь, но рассказывать соседке о том, что из-за ее объятий человек испустил дух, побоялась. Да и вообще, как она уже усвоила, о своем даре лучше помалкивать.
- Нет, не умерла, - старуха скрестила ладони на набалдашнике клюки. – Мало того, умирать передумала. Передала тебе, что через недельку-другую, как в силу войдет, сама придет благодарить. Ты, девонька, умница.
Как-то сразу отпустило.
Стелла была бессовестно счастлива. Впервые, не считая того прыща на носу невесты, ее хвалили.
- Бабушка...
- Называй меня сестрой Даруней, - перебила монахиня.
- Сестра Даруня, а вы знаете, кто я? – и вовсе Стелла не допытывалась, знает ли старушка, что перед ней стоит особа царских кровей. Ей до колотья за грудиной хотелось узнать, кем ее сделал доставшийся от матери дар: монстром, мучающим болью, или избавителем от порчи.
- Конечно, знаю. Сегодняшняя ночь показала, что ты целительница, каких свет не видывал. Только даром своим распоряжаешься плохо, не рачительно, а потому иссушиваешь себя чуть ли не до донышка.
- А как бы научиться рачительности?
- Сестра Светица и научит. Та самая, что нынешней ночью ожила. Она тоже из целителей.
- Так почему себя не исцелила? Почему до смерти довела? – царевне вот ни разу не приходилось болеть. - Разве что... - тут она вспомнила о шраме на коленке. Рана затянулась быстро, но след от нее остался.
- Тут, девонька, нужно научиться различать, что есть чернота в теле человеческом: то ли болезнь его разрушает, то ли плохие мысли и поступки. Злость, зависть – они ведь не лечатся. Затаятся до поры до времени, потом вновь змеями клубиться начинают. А для вас, целителей, вытаскивающих пороки вместе с болезнью, они губительны. Свой след оставляют. И когда сосуд переполняется, смерть тут же вырастает у порога.
После слов монахини Стелле стало не по себе. Она точно наяву видела, как за закрытой дверью топчется Смерть и ждет – не дождется, когда ее, царевны, сосуд наполнится чужими грехами.
- А чего это ты побледнела?
- Так я, считай, все пороки из сестры Светицы повытягивала? – Стелла прислушалась к себе. Вроде и сердце бьется не как обычно, да тошнота вновь подкатывает. Вспомнилось, что и мачеху доброй женщиной назвать нельзя, а она ее ужас как сильно обнимала. – Неужели я сама черной-пречерной изнутри стала?
Старуха вновь рассмеялась. Закашлялась, прижала кулак ко рту.
- Пока ты дите, не липнет к тебе ни злоба, ни зависть, а потому ты чиста. А вот как в возраст войдешь, то... – монахиня замолчала. Медленно поднялась со стула и пошаркала на неразгибающихся ногах к двери.
- Что? – выдохнула царевна ей в спину.
- К тому времени научишься различать, - отмахнулась сестра Даруня. – Пойду я. Тяжко мне рядом с твоей силой. Давит.
- Постойте, бабушка! Дайте я вас обниму. Если уж я целительница, то почему бы не помочь вам в вашей немочи?
- От старости спасения нет. Она же не болезнь. Всему свой черед. Жизнь и смерть как две сестры, что помогают появиться на свет и вовремя уйти. Ну, обнимешь ты меня, на время полегчает, а дальше-то что? Будешь хвостом за мной ходить и каждый раз, как мои суставы заскрипят, примешься обниматься да к жизни возвращать? Нет, девонька, у тебя другое предназначение. А со мной морока одна. Вот если бы было у меня Кольцо Жизни, которое надел и никого более не тревожишь, тогда дело иное. Но и оно в старости лишь временное облегчение дает.
- Ой, знаю я такое кольцо. Батюшка рассказывал, что благодаря ему после нападения волков выжил. Мамка отдала, выхаживая, иначе умер бы...
- Наслышана я о той печальной истории и не понимаю, зачем делать такой подарок человеку, не знающему благодарности? Сама ведь в родах умерла, тебя произведя на свет.
- Она любила, потому и отдала колечко. Я так думаю, - царевна потупилась. Ей неприятно было слышать, как отца ругают. Смущало еще, что старая монахиня всю подноготную царской семьи знает. Наверняка Мякинина работа.
- А почему же он столь драгоценный подарок не вернул? – продолжала допытываться старушка, хотя уже распахнула двери, чтобы уйти.
- Так отец не знал, что мамино кольцо непростое, пока на него один заезжий иноземец не указал. Думал, на память дали, - нашла оправдание Стелла. Даже полегчало немного, когда монахиня, принимая эту правду, понимающе кивнула.
Даруня смягчилась в лице.
- А ведаешь ли ты, Луна, что то Кольцо Жизни прежде в монастыре хранилось? И остальные, что по миру разошлись, здесь были сотворены? Пелена Смерти, Белый камень, помогающий младенчикам, браслет перемещения, что был назван неблагозвучным именем Червь - все они рукотворные чудеса Мятущихся Душ.
- У вас здесь такие сильные маги живут?
- Жили. Тем кольцам-браслетам почти тысячу лет. И думается мне, что пришло время новым чудесам на свет явиться.
Царевна не успела задать вопрос, с чего вдруг такие мысли посетили старую женщину. Она сама ответила, погладив Стеллу по плечу:
- Ты одна из тех магов, детонька. Ты не просто целительница, ты - Жизнь Возвращающая.