0.
Чикаго. Осень 1923 года. Похороны Доминико Ландау.
Дождь лил, не переставая. Холодный, мелкий, промозглый. Он барабанил стройные ряды черных зонтов, марал отполированную черную кожу туфель и кое-где даже подпортил идеальный макияж местных дам. Люди продолжали упорно стоять, несмотря на непогоду. Сегодня все дружно притворялись, что скорбят.
Леон стоял чуть в стороне, в одной руке дотлевала сигара, другая держала свежий отчет по деятельности подпольных казино. Даже смерть Доминико не была достаточно веским поводом, чтобы отложить работу. Старик был для его семьи не просто партнером. Старый проходимец держал своих людей в узде, и его внезапная кончина означала, что поводья вот-вот начнут рваться в чужих руках.
Краем глаза Леон без интереса наблюдал за разворачивающейся на похоронах картиной. Его одолевала скука, которую он с радостью бы разбавил бокалом красного полусладкого. Пока он не заметил Ее.
Черные как уголь волосы соблазнительно развевались на ветру. Тонкую талию и плавные, мягкие линии тела греховно обтягивало черное, шелковое платье, сшитое точно по фигуре. Лицо было скрыто темной вуалью, шляпка на макушке игриво наклонена. Ни слез, ни причитаний, ни скорби. Звенящая пустота.
Леон следил за ней. Секунду. Другую. А потом — резкая вспышка.
— Бессовестная шлюха!— заорала женщина в толстых мехах, после чего последовал звонкий хлопок.
Рука вдовы Доминико опустилась резко, как кнут. Девушка пошатнулась от пощечины, и шляпа драматично соскользнула с ее головы вместе с вуалью. Голова дернулась, темные волосы водопадом скользнули по нежным плечам. Она повернулась, медленно, с достоинством королевы. И тогда Леон увидел ее глаза.
Черные, подобно озеру, в котором он когда-то чуть не утонул будучи ребенком. Эти глаза казались сокрушительно чувственными и одновременно с этим пустыми. Они мягко блестели от непролитых слез, и Леону отчего-то захотелось предложить незнакомке свой платок.
Мужчина выдохнул — оказывается, все это время он сдерживал дыхание — и, не отводя от девушки взгляда, сказал своему помощнику:
— Узнай, кто она, Джузеппе. Имя, прошлое, с кем спит. Все узнай.
— Да, босс.
Девушка подняла шляпу на глазах у разъяренной вдовы так, будто ничего не произошло. Затем подошла к вырытой могиле, что-то прошептав своими алыми губками, бросила в яму горсть земли и быстро перекрестилась.
А Леон всё наблюдал за ней и понимал: это женщина, несущая с собой беду. Но эти глаза… о, её глаза — они стоили того.
0.5.
Ближе к полудню того же дня.
— Это всё? — Леон даже не посмотрел на тонкую папку, которую положили на стол. Настроение сегодня было донельзя сентиментальным. Он смотрел в окно: на угрюмое, серое небо, в отражении которого видел собственное лицо — холодное и раздражённое.
Джузеппе стоял чуть поодаль, руки сцеплены за спиной. Щеки втянуты, как у школьника, который принес домой двойку.
— Информации мало.
— Плохо искали, — спокойно сказал Леон. — Не может простая женщина внезапно получить треть состояния Доминико Ландау.
Джузеппе открыл рот, но не издал ни слова. Можно было бы подумать, что Доминико просто старик, увлёкшийся красивой женщиной на старости лет. Но Доминико Ландау был непоколебим и жесток, когда дело касалось семьи и бизнеса. До самого последнего вздоха.
— Имя — Аврора Рут Леви. Двойное гражданство в США и Франции. Занимается научной деятельностью, читает лекции по античной литературе в Чикагском университете. Стажировалась в Неаполе, затем в Париже, где получила профессиональную переподготовку в университете Сорбонны.— Джузеппе пролистнул страницу. — Проблем с законом нет. Друзей мало. Мужчин — тоже.
— Родители?
— Сирота. Я пытался узнать подробнее, но католический пансионат, в котором она выросла, сгорел полгода назад.
— Подозрительно,— ухмыльнулся Леон, подходя к бару и наливая контрабандный виски.— Как она связана с Доминико?
— Познакомились в Париже, на чёрном аукционе в галерее De L’Ombre. Аврора подрабатывала независимым экспертом, рекомендовала Доминико несколько лотов к покупке. В тот день они покинули галерею вместе. С тех пор часто сопровождала его в поездках.
— У них был роман? — сухо спросил Леон, делая глоток.
— Мы не нашли ни одной фотографии, которая бы это подтверждала. Только приемные вечера, выставки и редкие встречи в доме Доминико. Все в рамках приличий.
Леон вернулся за стол. Медленно сел и открыл папку, перелистывая совместные фото Доминико и Авроры. Практически на всех черноокая красавица улыбалась. Но улыбка никогда не касалась глаз. Леон с маниакальным интересом рассматривал каждую черту ее тела, пока помощник нервно мялся неподалеку.