— Возьми мой «Ламборджини». Я приеду за десять.
Мы двигались быстро — слишком быстро. Спускаясь по лестнице, Нико уже разговаривал по телефону со своим братом, затем с моим. Сегодня вечером мир должен был сгореть. Кай должен был сгореть.
Все двигались синхронно, как обученные солдаты, готовые к войне.
Бас бросил мне ключи от «Ламборджини», и я, не колеблясь, сел за руль, думая только о Камилле и ощущая в кармане холодный вес «Глока».
Двигатель взревел, шины завизжали, и я рванул через ворота. GPS пересчитал маршрут, и я уже продумывал его в голове. Семь минут — я уложусь за семь. Я вдавил педаль газа в пол, и машина рванула вперед, скользя в ночи, как объятый пламенем жеребец.
У него была Камилла. Я знал это. Какая еще женщина могла быть у Кая, кроме моей?
Три дня. Я мог только представлять, что этот ублюдок делал с ней все это время. Я собирался убить его и не торопился бы, вспоминая все гадости, которые он сделал с моей Камиллой.
«Вы прибыли в пункт назначения», — сообщил мне автоматический голос.
Я посмотрел на здание. Старые дома возвышались над нами, словно тени. Их обветшалые кирпичные фасады были наполовину скрыты тусклым светом уличных фонарей. Нигде не было видно признаков жизни, все они были заброшенными, давно забытыми. Но мне было всё равно. Ни один чёртов придурок не будет страшнее, чем Белый Кролик. Особенно теперь, когда мой зверь взял верх.
Я открыл дверцу машины и вылез, сунув «Глок» в кобуру на спине. Я захлопнул дверцу и сделал несколько шагов между домами. Мне нужен был его помощник, Мика, чтобы показать мне, где находится этот ублюдок. Но этот гребаный мудак, вероятно, просто наблюдал за мной. Играл со мной. Выигрывая время, чтобы Кай смог убить Камиллу.
Ночь прорезал крик, резкий и пронзительный.
Внутри у меня всё сжалось, потянуло в одну сторону — в сторону сердца.
Это была Камилла.
ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА
Пятью минутами ранее
— Убей меня, пожалуйста, — умоляла я Кая.
— Нет, милая. Ещё не время.
Я чувствовала себя использованной тряпкой. Я потеряла счёт тому, сколько раз этот чёртов ублюдок был во мне. Я потеряла счёт тому, сколько раз он меня резал. Я была уверена, что со дня на день умру. Никто не смог бы выжить после такой потери крови. И всё же я продолжала дышать.
— Думаю, пришло время снять это прекрасное лицо и отправить его твоему мужу.
Меня охватило радостное безумие, сверкавшее в его глазах. Казалось, моя смерть наконец-то близка и я освобожусь от этой пытки.
Альфонсо был моей единственной надеждой на месть, потому что он не застанет меня живой. Надеюсь, он найдёт этого злобного ублюдка и сделает с ним то, что я могла бы только пожелать увидеть.
По моему лицу покатились слёзы, когда он приставил скальпель к моей челюсти и медленно провёл по ней. Я уже бесчисленное количество раз испытывала эту боль и была уверена, что моё тело к ней привыкло. Но с каждым новым разрезом я убеждалась, что ошибалась. Из моего горла вырвался гортанный крик — грубый, отчаянный, — на который я даже не подозревала, что способна.
Снаружи раздались выстрелы, и Кай замер. С меня было довольно. Я хотела умереть.
Кай выругался себе под нос, схватил меня за лицо и наклонился, прижимаясь губами к моим. Я не сопротивлялась.
— Скоро увидимся, и я сдержу своё обещание, малышка. — Он ударил меня головой, и я потеряла сознание, а стрельба осталась в далёком прошлом.
В ушах раздавался ровный писк, а затем я почувствовала резкий холод от распыляемого в нос тумана. Холодно. Чисто. Это было похоже на жизнь.
Мои веки отяжелели — стали как камень, — но за ними был свет. Не та удушающая тьма, к которой я привыкла. Это было что-то другое.
— Дорогая, — раздался рядом со мной мамин голос, тихий, но дрожащий.
Я резко открыла глаза. Они горели как в огне, но я заставила себя не закрывать их. Я должна была. Слезы застилали мне глаза, когда оцепенение начало проходить, сменяясь глубокой, пронизывающей болью, которая исходила откуда-то из глубины, а не от порезов и синяков.
Это была боль в моей душе.
Моя губа задрожала. Как я вообще осталась жива?
Мама нежно вытерла слезы с моего лица, ее прикосновение было легким, как перышко.
— Ш-ш, — прошептала она. — Теперь ты в порядке.
— Я собираюсь позвать Альфонсо, — прошептала моя сестра, ее голос едва звучал ровно. Дверь за ней со щелчком закрылась.