Как я уже говорила, мы были не просто детьми. Мы были пешками в крупных слияниях. Мой отец верил, что это слияние поможет нам войти в Il Volto Nero (Прим. пер.: в переводе с итальянского дословно «Черное лицо», здесь имеется ввиду люди в черных масках), высший круг мафии. Совет, управляемый одной семьей, обладающей невообразимой властью. Они могут одним шёпотом стереть вас с лица земли или одним росчерком пера возвести вашу родословную в ранг легенды.
В Il Volto Nero был не один стол, а много, расположенных ярусами, что свидетельствовало о влиянии и власти. Каждый следующий уровень был выше предыдущего и приближал к правящей семье, к месту, о котором мечтала каждая семья. Сидеть рядом с ними означало иметь право голоса. Быть услышанным. Чтобы это имело значение.
Сам круг состоял из одного представителя, обычно главы, от каждой посвящаемой семьи. Их личности были закутаны в церемониальные черные одежды, а их верность скреплена кровью и молчанием. За этими масками принимались решения, которые определяли судьбу преступного мира.
Мой отец носил свою маску много лет. Маска цвета воронова крыла, украшенная едва заметными символами ранга и происхождения, дополнялась церемониальным облачением, пропитанным наследием. Это была не просто традиция, это была идентичность. Символ, который с гордостью носили во время священных ритуалов.
Однажды Майло и Филип тоже наденут эти маски. Когда придёт их время, они войдут в тишину, как и он.
Правящая семья осталась в Италии, охраняя свою крепость, как члены королевской семьи. Оттуда они держали Донов в узде, передавали или не передавали наследство и наблюдали за тем, как меняется мир. Каждое важное решение проходило через их руки или, по крайней мере, через их стол. В нашем случае это было последнее. Мы были недостаточно высокопоставленными людьми, чтобы они заметили, не говоря уже о том, чтобы обратить на нас внимание.
Это слияние было попыткой моего отца изменить это. Добиться признания. Чтобы вывести наше имя из тени и поставить его рядом с их именами или достаточно близко к ним, чтобы мы имели значение. И если бы всё шло по плану, возможно, однажды наши внуки стали бы не просто партнёрами. Они стали бы семьёй, связанной не только бизнесом, но и кровью.
В любом случае, таков был план. Наследие, ради которого мой отец был готов рискнуть всем, и с самого детства мать готовила меня и мою сестру к тому, чтобы мы сыграли свои роли.
Она научила нас всему: от того, как мы двигаемся, как говорить уверенно, как подчиняться и, прежде всего, быть верными. Беречь каждую частичку себя, тело и душу, для мужчин, за которых мы выйдем замуж, и только до того дня, когда они заявят на нас права.
Само по себе это было нелегкой задачей, но моя мать была решительной женщиной и не раз угрожала нам, говоря, что она привела нас в этот мир и с такой же легкостью может забрать нас отсюда, если мы ее ослушаемся.
Улыбка, заигравшая в уголках моих губ, померкла под тяжестью того, что предстояло сделать сегодня вечером. Впереди маячила церемония консумации. Это был ритуал, обязанность и зрелище в одном флаконе.
Даже наша первая ночь с Филипом не будет принадлежать нам.
Всё это будет засвидетельствовано на глазах у горстки членов Il Volto Nero.
Этот ритуал не был выбором. Это была доктрина, нерушимый закон, по которому жили и умирали Доны.
Правила были простыми, но, когда я задумалась о них, мне стало страшно.
Ему нужно будет кончить, мне нужно будет кончить, должна появиться кровь, и мы не можем остановиться, пока всё это не произойдет.
Мои подруги показали мне, как имитировать оргазм. Мы смеялись над этим до упаду столько раз, что я сбилась со счёта, тем более что мы сомневались, что это получится с первого раза. Это было бы больно, а истории о том, как в моём возрасте разрывают девственную плеву, приводили меня в ужас.
Уже от одной этой мысли мне стоило бы бежать без оглядки. Удивительно, что мама и подружки невесты оставили меня одну, чтобы я могла собраться с мыслями.
Но с другой стороны, почему бы и нет? Я всегда делала всё, как учила меня мама. Выполняла все её невозможные требования, даже если мы не ладили.
Мои лёгкие жаждали свежего воздуха, и я выскользнула через боковую дверь, ведущую в комнату. Я вышла в полутёмный коридор и закрыла за собой дверь с тихим щелчком.
Тишина была небольшим утешением.
Мои туфли утонули в мягком ковре, пока я делала глубокие, успокаивающие вдохи. Я пыталась обдумать все, что предстояло сделать позже. Старалась привести мысли в порядок, заставляя себя смотреть на рождественские украшения, которые, словно во сне, украшали коридор.
Белые и зеленые венки висели в элегантной симметрии вдоль стен, их ленты были тщательно завязаны, а возвышающиеся деревья стояли, словно часовые, в каждом углу, их ветви были увешаны изящными украшениями, которые отражали мягкое сияние огней. Это было прекрасно, почти спокойно, но мир, который оно предлагало, казался недостижимым.
Я завернула за угол и оказалась перед дверью Филипа. Уже собиралась постучать, когда дверь приоткрылась, и из его комнаты послышались звуки секса.
Мое тело напряглось.
Может, это был не он. Может, Майло или Чарли, его идиот-шафер. Я обернулась и уже собиралась закрыть дверь, когда услышала, как какая-то женщина кричит его имя.
— Филип, не останавливайся. Я кончаю. Я кончаю.
У меня перехватило дыхание, когда она продолжила кричать и кричать от восторга. Филип зарычал, как зверь. Слёзы навернулись на глаза, когда женщина рассмеялась. Я знала этот смех наизусть. Он принадлежал моей пылкой лучшей подруге Виктории. Теперь они оба смеялись.
— Убеги со мной, пожалуйста? — умоляла она.
— Вики, ты же знаешь, у меня нет выбора. Мы бы никогда не были свободны, если бы сбежали. Они бы буквально выследили меня. — Тишина. — Жаль, что ты не из Донов. Я бы женился на тебе не раздумывая.
По моему позвоночнику пробежал холодок, и я изо всех сил пыталась выровнять дыхание.
Я не могла допустить, чтобы этот момент был испорчен, не могла разрушить хрупкую красоту своего платья и макияжа, поддавшись нарастающей панике.
— Иди приведи себя в порядок, нам нужно вернуться на вечеринку, пока никто не заметил нашего отсутствия.
По моей щеке скатилась одинокая слеза, я развернулась на каблуках и с бешено колотящимся сердцем побежала в противоположную сторону, отчаянно пытаясь избежать гнёта обстоятельств, которые смыкались вокруг меня.
Я должна была выйти за него замуж меньше чем через полчаса, но продолжала бежать. Я завернула за угол как раз в тот момент, когда они выходили из комнаты. Их смех эхом разнёсся по коридору.
Я остановилась, когда предательство обрушилось на меня с силой удара, лишив сил мои ноги. Я прислонилась к стене, сползая на пол бесформенной кучей. Моя спина прижалась к холодной поверхности, колени плотно прижались к груди, а хрупкие осколки моего мира разлетелись вдребезги вокруг меня. Я думала, что он любит меня, думала, что я ему небезразлична. И вот сегодня я узнала, что это был фарс, и он на самом деле любил мою лучшую подругу, которая даже не была из мира Донов.
Я всегда знала, что Вики к нему неравнодушна, но никогда бы в жизни не подумала, что она меня так предаст. Она знала, что у меня не было выбора, и хотя я могла выйти замуж за человека, которого любила и которому доверяла, ей, очевидно, было на это наплевать.
Ее предательство было самым ужасным.
Я вытерла слезы и сопли со своего лица.
К черту эту свадьбу, к черту все.
Я отказываюсь выходить замуж за Филипа ДаКосту.