Когда я учился в школе-интернате, меня заставили обратиться к психиатру. Он сказал, что я плохо веду себя на уроках и что, если начинается драка, можешь быть уверен, что я её затею. Она пришла к выводу, что всё, что происходило со мной в той тёмной комнате, не имело ничего общего с тенями или демонами, а было связано с тем, что происходило внутри неё. Она сказала моей матери, что я выдумал их, чтобы справиться, чтобы хоть как-то функционировать, как она выразилась. Я отшутился и решил во что бы то ни стало переспать с ней. Справился с этим незадолго до выпуска. После этого она потеряла работу. Говорили, что одна ошибка навсегда испортила её репутацию.
И всё же бывали моменты, когда я задавался вопросом, права ли она. Я не помню ничего по-настоящему ужасного, разве что пару побоев. И если это всё, то, может быть, мне стоит поблагодарить свой разум за то, что он нашёл способ выжить.
Самый серьёзный удар я получил в шестнадцать лет. Я отправился с Нонно, моим отцом, дядями и несколькими братьями Нонно, и мы уничтожили целую семью.
Нонно строго следил за соблюдением правил: предашь нас — умрешь; заговоришь с властями — умрешь. Всё просто. И, честно говоря, насколько глупым нужно быть? Мы контролировали полицию.
Во время той операции по уничтожению Нонно дал мне неисправный пистолет. Это стало для меня жестоким уроком, но благодаря ему я научился убивать практически всем, что попадется под руку. Одному мужчине я перерезал главную артерию осколком стекла. Другой умер, когда я воткнул ему в нос карандаш и проткнул им мозг. Папа дал мне свой нож, и убивать стало относительно проще. Я впал в состояние чистой ярости, почти сверхъестественной. Когда я пришел в себя, то увидел только нанесенный мной ущерб и кровь. Часть крови была моей.
Я потерял сознание, а очнулся уже в больнице.
Папа почти ничего не говорил. В тот момент моей жизни он просто развернулся и ушёл, а Нонно стоял и хвалил меня за хорошо выполненную работу.
Стук в дверь прозвучал как предупредительный выстрел. Я резко выпрямился, когда отец вошёл в комнату, и одного взгляда на его лицо мне хватило, чтобы понять: разговора не будет.
Он был в ярости.
Его взгляд сам по себе был оружием, острым и ледяным. Он стянул с себя пиджак и перекинул его через спинку стула со всей сдержанностью надвигающейся бури. Несколькими решительными шагами он преодолел расстояние до тележки с виски и налил себе на четыре пальца чистого напитка. Он сделал глоток и громко вздохнул.
— Почему ты продолжаешь бросать мне вызов? — Его голос был низким и смертоносным. — Ты хоть представляешь, чего ты нам вчера стоил? И ты женился на ржавой крови? (Прим. пер.: имеется ввиду человек не из их круга). Ты что, совсем спятил?
— Прекрати, если бы Нонно был еще жив...
— Я не мой отец. Я не настолько безжалостен.
Я встал, встретившись с ним взглядом, гнев закипал в моей груди.
— Нет, ты слабый. И это очевидно, особенно для нашего поколения. Я единственный, у кого есть все отметины и цифра «один» под глазом.
Он прищурился, и с его губ сорвался вздох.
— Альфонсо?
Я покачал головой и горько усмехнулся.
— Нет, отец. Это правда. Мы должны чтить традиции, а ты... — я подошёл ближе, давая ему возможность осознать всю тяжесть моих слов, — ты ослабил верёвки. Нонно предупреждал тебя. Он сказал, чтобы ты ни в коем случае не упустил их из виду.
— Мы не варвары, — взревел отец.
— Мы живём по законам, мы жили по ним на протяжении многих поколений, давали клятву, а теперь ты хочешь её нарушить. Нонно предупреждал нас, что ты станешь слишком слабым.
— Я не слабый. Я просто не такой безжалостный, как твой дед. Этот человек никогда ничего не продумывал. Он просто бил и убивал.
— Может, и была причина держать других Донов в узде. Жить по традициям. Чтить кодекс. Я так и делал. Я соблюдал все традиции, жил по ним и за свои старания получил в невесты шлюху. Я заслуживал девственницу. Я следовал правилам.
— Альфонсо, я не думал, что она окажется такой.
Я видел правду и сожаление в глазах отца. Но это не имело значения. Из-за его слабости другие члены нашей организации решили, что могут позволить себе такие вольности.
— Нет, не думал, но ты ослабил хватку на шее её отца. Знаешь, если бы Нонно был жив, ДеЛуки уже вчера стали бы частью прошлого. Их бы уничтожили за то, что сделала эта маленькая сучка. Новые Доны становятся всё слабее. Он считает, что можно нарушать правила и традиции. Ты только навлекаешь на себя ещё больше проблем, и я боюсь, что разгребать их придётся мне. А однажды разгребать их придётся моим детям.