Мы стянули друг с друга штаны, и вскоре он вошёл в меня. Мне казалось, что я под кайфом. Альфонсо был моим кокаином, и каждый раз, когда он входил в меня, буря внутри меня утихала. Реальность казалась такой далёкой, и я ненавидела себя за слабость.
ДВАДЦАТЬ ТРИ
БЕЛЫЙ КРОЛИК
Я наконец-то объяснил Камилле, кто такая Сара.
— Ты издеваешься, что ли? — спросила она, широко раскрыв глаза от удивления.
— Нет. Я в полном раздрае, если ты ещё не поняла.
Она покачала головой.
— Да, думаю, тебе стоит замолчать, пока я не услышала то, что уже не смогу забыть.
— Что? Я пытаюсь объяснить, — раздражённо сказал я.
— Что, у тебя есть любовница, которая позволяет тебе резать и связывать ее во время секса и, кто знает, что еще, просто чтобы у тебя были нормальные отношения со мной? Это то, что ты хочешь сказать своей жене?
Я вздохнул.
— Все не так плохо, как ты представляешь.
Она сухо усмехнулась.
— Ой? Какая часть, дорогой?
Я уставился на нее, чувствуя весомость ее сарказма. Я понял, что ей было больно, потому что я солгал. Как, черт возьми, я мог сказать ей, что мои сексуальные предпочтения склоняются к садизму? Что мне нужно успокоить тех демонов, что были внутри меня, чтобы в итоге я не стал играть с ней в свои извращенные садистские игры в постели.
Слова прозвучали неправильно, даже когда я услышал их у себя в голове.
Она раздраженно фыркнула, вскочила с кровати и выбежала из комнаты. Мгновение спустя я услышал, как в коридоре щёлкнул замок. Я не хотел устраивать этот беспорядок, но Сими подожгла фитиль. Я просто хотел, чтобы всё это закончилось.
Во мне взяла верх доминантная сторона. Я сбросил одеяло, встал с кровати и направился в комнату, где она заперлась. Дверь была плотно закрыта.
— Открой, пока я не выломал эту дверь, — сказал я твёрдым и низким голосом.
— Я в порядке. Всё хорошо, — послышался её приглушённый ответ, слишком лёгкий, слишком наигранный.
— Хватит нести эту чушь. Открой эту чёртову дверь.
— Ложись спать, Альфонсо.
Я сухо рассмеялся и провёл рукой по волосам, едва сдерживая раздражение. Как скажешь, дорогая. Не раздумывая, я ударил плечом в дверь, и она с громким треском распахнулась. Она выругалась, лежа на кровати, и отвернулась от меня.
— Пожалуйста, можешь просто оставить меня в покое?
— Нет, — твёрдо сказал я, в два шага пересекая комнату.
Я забрался на кровать и устроился над ней, не позволяя ей отгородиться от меня.
— Мне всё равно, — пробормотала она срывающимся голосом. — Можешь заводить себе любовниц, резать их. Мне всё равно.
Я схватил её за запястья и поднял их над её головой.
— Хватит говорить, что тебе всё равно. Я знаю, что это не так. Потому что ты мне небезразлична. Больше, чем должна быть.
— Ты можешь делать всё, что хочешь. — Она закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза.
Моё чёртово мёртвое сердце разрывалось. Меньше всего на свете мне хотелось причинить ей боль.
— Хватит это говорить! — закричал я, и мой голос сорвался от отчаяния. Мне хотелось встряхнуть её, вытащить из-за той стены, которую она воздвигла вокруг себя. — Я пытаюсь быть с тобой настоящим, показать тебе, кто я на самом деле, а ты только и делаешь, что бросаешь мне это в лицо, говоря, что тебе всё равно!
Она замолчала, плотно сжав губы, и я чувствовал, как с каждой секундой её молчания между нами растёт пропасть.
— Я в полном дерьме, Камилла, — сказал я напряженным голосом. — Я не просил себя быть таким, быть таким извращенцем, отличаться от других. Я никогда этого не хотел. Но ты должна понимать, что быть первым в очереди имеет свой вес. Ответственность за то, чтобы однажды управлять всем этим. Мне нужна темница. Это моя отдушина. Я знаю, что сейчас ты этого не понимаешь. — Она с трудом сглотнула. — Я должен был сказать тебе. Я должен был быть честен с тобой, но как мне вообще начать рассказывать тебе что-то подобное? Скажи мне, как, и я скажу, что мне чертовски жаль. Хотел бы я быть другим. Я не думал, что буду испытывать к тебе такие чувства. Прости. — На глаза навернулись слёзы. Я не видел её лица. — Меньше всего я хотел причинить тебе боль. Ты бы этого не поняла.
— Откуда Сими знает?