- Прости, что разбудил, - присаживая на край кровати с ее стороны, произнес Джонхен. – Но, тебе нужно есть хотя бы бульон, чтобы выпить лекарства.
- М-м-м, - простонала Эмма, выказывая нежелание есть.
- Эмма, - с укором произнес Джонхен, и под ее недовольным взглядом помог ей занять сидячее положение. – Тебе нужно поесть, чтобы были силы.
Джонхен поставил поднос с едой ей на колени. Эмма скептически осмотрела его.
- Ты сам приготовил?
- Что за вопрос?
- Не знала, что ты умеешь готовить?
- Ты не спрашивала, - немного нахмурившись, ответил Джонхен.
Пока они были в Италии, им доставляли еду в номер, поэтому никто из них никогда не стоял у плиты, чтобы порадовать другого.
Эмма начала есть. Джонхен внимательно наблюдал за ней, а ей было немного неловко. Эмма поправила очки, надвигая их повыше на переносицу.
- С каких пор ты носишь очки? – поинтересовался Джонхен. Он не помнил, чтобы она носила их раньше.
- С недавних. Много работы за компьютером и бумагами, при больших нагрузках иногда начинаю нечетко видеть.
- При переутомлении вернее, - поправил ее Джонхен.
- Нет, - проворчала Эмма. – Все-таки давай вернемся к другому вопросу: как ты попал в мою квартиру?
Джонхен нервно почесал затылок, взъерошивая свои волосы, которые все еще были зачесаны назад. Эмма заметила, что они немного отрасли со времени их последней встречи, и ему, чертовски, это шло. Каждый раз, когда она видела, как кончики его волос на затылке касались воротника его рубашки, и немного при этом вились, ей приходилось сдерживать желание коснуться их и пропустить сквозь свои пальцы.
- Я честно сначала звонил тебе, но ты не брала трубку. А после того, как мама рассказала мне историю о твоем нахождении в больницу….в голову лезли всякие мысли. Ты яростно убивалась на работе последний месяц.. поэтому я, чтобы не волновать маму, обманом узнал пароль от твоей квартиры и лишь надеялся, что ты не поменяла его.
- Что ты ей сказал? – сдерживая улыбку, поинтересовалась Эмма. Несмотря на кольнувшее сердце, ей было приятно, что его заботило его состояние.
- Сказал, что тебе пришла какая-то здоровенная посылка, а ты не отвечаешь на звонки. Она начала говорить про то, чтобы я взял ее себе, но я сказал ей, что не собираюсь туда-сюда таскать эту тяжелую коробку, - Джонхен слегка пожал плечами, а затем по-мальчишески улыбнулся. – И эта сострадательная женщина сдалась.
Эмма хрипло рассмеялась, но почти сразу закашлялась. Джонхен забрал поднос с ее колен и вышел из комнаты. Через мгновение он вернулся с кружкой и лекарствами. Эмма выпила все, что настоятельно предложил ей Джонхен.
- А теперь спать, - Джонхен потянул скомканное в стороне одеяло и приподнял его, приглашая женщину улечься.
Эмма сняла очки, положила их на тумбочку и улеглась, а Джонхен закутал ее в одеяло.
- Спасибо за помощь, - Эмма почувствовала небольшую неловкость. – Я позвоню тебе завтра.
Левая бровь Джонхена взметнулась вверх.
- Я не собираюсь уходить, Эмма, пока ты не поправишься.
Эмма собиралась возразить, но тон и взгляд Джонхена не предусматривал возражений. Эмма только открыла рот, чтобы высказать неловкость ситуации, но мужчина не дал ей и возможности возразить.
- Эмма, это даже не обсуждается. Ты болеешь, у тебя температура. Я даже не подумаю оставить тебя.
Последние слова вызвали горечь, и Эмма с трудом сдержала слезы, желающие вырваться на свободу. Она проглотила ком в горле и шмыгнула носом, подтянула оделяло, прямо к подбородку, практически полностью скрываясь под ним, и закрыла глаза.
Джонхен протяжно вздохнул и выдохнул, погашая в себе желание, улечься рядом с ней, и встав с кровати, побрел в гостиную. Устроившись поудобнее на диване, он закрыл глаза и задремал.
Спустя пару часов Джонхен резко проснулся от сильного кашля и бормотания.
Зайдя в спальню, проверяя Эмму, он обнаружил ее запутавшуюся в одеяле и что-то бормотавшую на разных языках. Он слышал то английский, то китайский, то корейский и, кажется, даже немецкий. И все это в одном предложении.