– Знал.
– Тебе же сказали, проваливай, – чуть ли не накидывается на сына Дима.
– Не смей его трогать, – преграждаю ему путь и становлюсь между ними. – Почему мне не сказал? – спрашиваю Льва.
– А как я должен был это сделать? – смотрит мне в глаза. – Я не знал…
– Лёв, иди в комнату, пожалуйста, – устало опускаюсь на стул.
Обхватываю голову руками и опираюсь локтями о колени.
Черт возьми... кто еще знал? И почему молчали?
– Лена – это моя перспектива, – заговаривает Дима. – Ее отец – директор нашей компании. И…
– Остановись. Я даже слушать не хочу. Еще скажи, что с ней ты ради нашего благополучия, – смеюсь.
– Примерно, – морщит нос.
– Да ты как шлюха тогда получается, – поправляю волосы и, поднявшись со стула, подхожу к шкафу.
– Следи за своими словами, – злится.
– Правда колет глаза? – не оборачиваясь на него, достаю с полки бутылку шампанского, которое прикупила для праздника.
Вот, пожалуйста, чем не праздник? Хотя нет. Праздновать нечего. А вот помянуть вполне себе есть.
Брак.
– Яна, – тяжело выдыхает, – зачем?
– Имею право, – срываю фольгу с горлышка. Откручиваю проволочку, удерживающую пробку.
Хлопок.
Пробка вырывается из узкой горловины, и пена вырывается наружу.
– Ой, прекрасно, – отпиваю прямо из бутылки.
Дима ничего не говорит. Просто сидит и смотрит на меня.
– Ну, что еще скажешь? Не в свое оправдание. А в обвинение? М? – чувствую, как пузырьки катятся по пищеводу, щекочут лопаясь. – Ты вообще любил меня?
– Любил…
– Ага, как же… – еще парочка глотков.
Давлюсь.
– Ты мерзко сейчас выглядишь. Тебе не идет, – фыркает в мою сторону.
– Уж прости. Не принцесса голубых кровей, – развожу руками. – Уж какая есть. А не нравится, проваливай, – указываю ему на выход. – А хотя, чего это я? Ты и так все доказал своей неверностью. Не нравлюсь, разлюбил или не любил, уже похер. Уходи.
– Это и моя квартира тоже, если ты забыла, – не двигается с места.
– Нет. Квартира это моя. Родители мои помогали ее приобрести и восемьдесят процентов вложили они, – напоминаю.
– Да плевать. Попробуй докажи.
– Пошел вон, – устало.
Я выдохлась. Усталость накатила так, что не упасть бы.
Отставляю бутылку в сторону.
– Собирай свои вещи и уходи. К своей Лене или кому там? Мне плевать. Я подаю на развод.
– Давно пора было. А я, как идиот, нянчился с тобой, – выплевывает зло.
Поднимает со стула свою задницу и выходит из кухни.
Нянчился? Он со мной?
– Протрезвеешь, просить будешь вернуться, – кричит из комнаты.
– Ага, как же, – отвечаю себе под нос.
– Хотя нет, – показывается снова на кухне. – К Горецкому своему побежишь? Ты же, как тряпка, гордости не имеешь. А он, глядишь, и подберет, по старой памяти.
Не понимаю, как бутылка оказывается в моей руке. И вот она уже летит в сторону мужа. Теперь уже бывшего.
– Дура ненормальная! – успевает увернуться.
Бутылка ударяется о стену и падает на пол, не разбившись.
– Была бы нормальная, за тебя не вышла бы… Господи, какая же я дура, – хочется взвыть от осознания.
Слезы застилают глаза, и я опускаюсь на пол, пряча лицо в ладонях.
Глава 9
Яна
Открываю глаза. За окнами уже светло. Тяну руку к тумбочке, беру телефон. Десять.
Устало падаю обратно на подушки.
Одна.
В спальне. Да и в жизни теперь, видимо, тоже.
Черт!
Сил лежать нет. Все тело болит, будто я не спала, а меня поезд туда-сюда, туда-сюда…
Сползаю с постели, накидываю халат, завязываю пояс на талии и, поправив волосы, выползаю из комнаты.
– Привет, – на кухне суетится Лев.
– Привет, – теряюсь.
– Так, тут бутеры тебе. Чай заварил свежий. Завтракай, а я побежал.