– Куда?
– Бабушка просила приехать и помочь им с дедом. За ёлкой там, в магаз за покупками, – пожимает плечами. – Как обычно.
– М-м… – тяну, наблюдая, как сын собирается. – Ты им только пока не говори про нас с отцом.
– Не буду. Но и ты пообещай, что не простишь его, – выпрямившись, смотрит внимательно мне в лицо. – Он тебе не нужен.
– Не нужен, – киваю соглашаясь. – Не буду.
– Обещай.
– Обещаю, Лёв, – натягиваю виноватую улыбку.
Мне жаль, что сыну пришлось все это пережить.
Проблемы родителей не должны касаться детей. Но я видимо плохая мать, раз такое случилось.
– Отлично, – расслабляется. – Может, вечером подкатишь к нам тогда?
– Я позвоню.
– Ок, – и уходит, закрывая за собой дверь.
Возвращаюсь в кухню.
Наплевав на обычный распорядок дня и правильность процедур, сажусь пить чай, жую бутерброды. А потом уже отправляюсь в ванную умываться.
После душа, прием которого совсем не планировался, но так захотелось смыть с себя всю тяжесть предыдущих суток, возвращаюсь в спальню.
Не помню, как сняла все постельное вчера. Оно лежит стопкой на полу. Выкину. Хочу сменить все постельное белье. Не хочу, чтобы что-то о нем напоминало. Но тогда лучше будет сменить квартиру… но к таким переменам я не готова. Может, сделать ремонт? Переклеить обои?
Устало опускаюсь на кровать и не знаю, что делать дальше. Будто жизнь закончилась. У меня уже однажды был такой период. Теперь будто снова все повторяется.
Немного подумав, беру телефон в руки и набираю подругу.
– Какие люди, – звучит бодрый голос Маши.
– Привет, Манюнь, – выходит так жалобно, что самой противно.
– А чего мы там нос повесили, Янчик?
– А ты можешь ко мне приехать?
– Ноготочки делать будем? – спрашивает.
– И шампанское пить… можем и без ногтей.
– Шампусик и с утра, мать моя женщина. Лечу, дорогая. Беру две бутылки и все для маникюра, – сбрасывает первой.
Маша приезжает спустя минут тридцать, а может, и чуть меньше.
– Что стряслось? На тебе лица нет. – Проходит в квартиру с чемоданчиком и пакетом, брякая бутылками.
– Дима мне изменяет, – выдаю сразу же новость дня.
– Тю, – хмыкает, приземляясь на стул в кухне.
Ставит в ноги чемоданчик свой, пакет, достает бутылки. Упаковку с виноградом и мандаринами.
– Нашла из-за чего расстраиваться. Главное, что все живы и здоровы, – как ни в чем не бывало продолжает.
– Ты понимаешь, что я тебе сейчас сказала? – удивляюсь ее спокойствию.
– Ян, ну чему ты удивляешься? Мужики – это кобелиная порода в девяноста девяти процентах случаев. Моего бывшего помнишь? Тоже кобель был.
– Был?
– Сейчас, конечно, я не знаю. Но, думаю, это дихлофосом не вытравишь. Давай бокальчики, – улыбается.
Мою фрукты, ставлю бокалы. Машка разливает шампанское.
– Ну что, отпразднуем твою свободу? – поднимает фужер.
Пожимаю плечами. Странно все это.
– А чего тут думать? Развод, и хрен ему без масла, а не раздел имущества. Ну или по максимуму оставить его с голой жопой, – чокается об мой бокал своим и залпом его осушает.
Усмехаюсь. И делаю пару глотков шипучего напитка.
– А теперь давай, я тебе пальчики красивые сделаю, а ты мне изливай свою душеньку. Считай, я твой психотерапевт на сегодня. Будем думать, как быть и что делать.
Так и поступаем. Попиваем шампанское. Закусываем виноградом. Маша колдует над моими ногтями, делая какой-то супермодный дизайн. А я говорю-говорю… меня словно прорвало.
– Развод. И это точка, поняла?
– Да поняла уже. Только ума не приложу, как делить имущество. Он на квартиру позарился. А ее мои родители оплачивали практически всю, понимаешь?
– Козел он, Дима твой.
– Да не мой он. А Ленки какой-то, – усмехаюсь. – Красивая, знаешь? Молоденькая.
– Он умеет красиво в уши лить, – хмыкает. – Папаша богатенький. Вообще не понимаю, как ты с таким умудрилась связаться.