И чтобы не маяться в ожидании, я начинаю прибираться. Осталось перебрать вещи, помыть полы и запустить стирку. Еще бы шторы поменять. А это значит, что надо будет съездить в магазин. Но это уже завтра. Сегодня, кажется, я не смогу выйти из дома.
Набираю сыну. Хочу предупредить, чтобы меня не ждали.
– Да, мам? – отвечает практически сразу.
– Как дела? – начинаю издалека.
– Нормально. Вот деду помогаю разделать мясо, холодец будет готовить. Бабушка напекла кексов твоих любимых. Ты когда приедешь?
– Я не приеду.
– Почему? – настороженно.
– У меня была Маша. И мы выпили шампанского.
– Такси можно вызвать, разве нет? – усмехается.
– Лёв, – тяну, – можно я дома останусь, а? Столько дел придумала себе. Не знаю, за что взяться.
– Не, мам. Я тут за всех нас отдуваюсь. Бабушка сразу заподозрит, что что-то случилось. Так что ноги в руки и сюда. Все, говорю бабуле, что ты приедешь через полчаса.
– Нет, Лёва… – Но сын уже бросает трубку.
Засранец!
Мама ведь быстрее догадается, что у нас что-то не так, как только увидит меня.
Но делать нечего. Приходится отказаться от идеи довести до ума все то, что мы с Машкой наделали. И вызываю такси. Пока машина едет, привожу себя в порядок. Одеваюсь и, еще раз окинув взглядом комнату, выхожу из квартиры.
– Что-то ты какая-то возбужденная, – подмечает отец.
От него не скрыться. Все видит и будто все знает.
– Все нормально. Это шампанское.
– Ага, конечно, – хмыкает.
Беру из вазы кекс, какой по счету, я уже не помню, чашку с горячим кофе и иду в гостиную. Там мама колдует над елкой.
– Давай помогай. – Находит мне занятие, стоит только войти в комнату.
– Иду, – отставляю чашку, откусываю от кекса кусочек и сажусь на пол, заглядывая в коробки с елочными игрушками из моего детства. Тут и фонарики, шишечки, сосульки, снегирёк на прищепке, часики, избушки… а шарики какие! И все это пахнет детством.
Слезы наворачиваются.
– Что у вас случилось? Где Дима? – спрашивает мама.
– Ничего, – пожимаю плечами, – как всегда, работает.
– Врешь, Янка, я ведь тебя знаю. Сидишь притихшая, ностальгируешь, – вздыхает. – Разругались?
– Ага, – врать нет смысла. Может, она сама сейчас придумает отмазку? Остается только соглашаться.
– Помиритесь же? – спрашивает, а я пожимаю плечами. – Та-а-а-к, – подходит ко мне. – А ну, посмотри на меня. Встань и посмотри.
Слушаюсь. Смотрю.
Кивает, поджимая губы.
– Изменяет? – Удивляет своей догадкой. Вот откуда, а? – Не ври, по глазам вижу. Давно?
– Давно.
– Вот же гаденыш! – В сердцах.
– Папе не говори, я не хочу до праздника об этом разговаривать и объясняться.
– Он сам догадается.
От родителей ничего не скрыть.
– На развод подавать будешь?
– Буду.
– Ну и правильно. А Лёва как? Знает?
Знает… ой, как знает. Что стыдно мне перед ним. Но маме говорю другое.
– Да. Нормально воспринял.
– Взрослые дети.
Продолжаю наряжать елку. Мама бегает на кухню помогать отцу и заглядывает ко мне, будто проверяя, как я тут.
А я так отвлеклась всем этим, что, когда в кармане джинсов начинает вибрировать телефон, вздрагиваю.
Выуживаю его и замираю, когда понимаю, кто звонит.
Пальцы дрожат, а сердце делает кульбит и подскакивает к самому горлу.
Отхожу к окну, открываю балконную дверь и отвечаю на звонок, мазнув пальцем по экрану.
– Ян, ты звонила? Я не слышал… – звучит голос Горецкого.
Глава 10
Влад
Когда на телефон поступает звонок от давнего знакомого, я слегка удивляюсь.
– Горецкий! – слышу знакомый голос.
– Ковалев! – усмехаюсь. – Как дела? Надеюсь, звонишь не по моей работе?
– Тьфу, сплюнь, – смеется. – Исключительно по старой дружбе.
– Рад слышать, – признаюсь.