А вот и чайник закипел. Свистит. Отключаю газ.
Зараза такая. Как знал, что связываться с ней нельзя? Теперь попробуй, отвяжись от нее.
– Ты слышать меня совсем не хочешь, – звучит сокрушенно.
Вливаю кипяток в кружку и обернувшись, упираюсь задницей о стол, помешиваю подобие на кофе ложкой.
– Неделя прошла, как ты тут! – пожимает плечами. – Это долго. Твоя помощница после моего очередного визита сдала тебя.
– Уволю, – шиплю, обжигаюсь, делая глоток. – Ты на чем приехала? Такси? Поезд?
– Машина, – кивает на окно.
Подхожу к нему и вижу припаркованный ярко-желтый мини.
Напасть.
– А теперь спускаешься, садишься в свою машинку и возвращаешься в столицу.
– Мой папа будет не очень рад, если узнает, что я ездила к тебе, и ты меня не сопроводил обратно.
Гадство.
– Тогда твой папа будет рад, когда узнает, что его дочурка вернулась на одном из самых безопасных транспортов обратно.
– На чем? – хмурит брови, явно пытаясь понять, о чем я.
– На поезде. Там встретит тебя мой знакомый и доставит домой в целостности и сохранности.
– Нет, – качает головой.
– Тогда я сам позвоню твоему отцу, – выплескиваю жидкость из кружки в раковину, с грохотом ставлю ее на стол и направляюсь в спальню. Беру телефон с тумбочки.
– Стой, не надо, – тут же потухает озорной взгляд в глазах девчонки.
Смотрю на нее.
– Я уеду. Прямо сейчас. Только отцу не говори, – разворачивается на каблуках и шагает к выходу из квартиры.
Я – за ней. До конца не веря в то, что происходит.
– Все, чао, – посылает воздушный поцелуй и покидает квартиру, хлопнув дверью.
Что это, мать его, такое было?
Как ураган пронеслась и исчезла.
Прохожу в кухню, к окну. Наблюдаю, как девчонка садится в свою машину. Пара минут, и она покидает парковку.
А я выдыхаю. Слишком быстро слилась, и это настораживает. Мне бы зацепиться за это, но я сажусь за стол, открывая незакрытую вкладку соцсети, и натыкаюсь сразу же на страничку Чижовой, вернее, Климовой. Снова разглядываю ее фотографии и понимаю, что снова пропадаю в нахлынувших воспоминаниях.
Не долго думая, отправляю ей запрос в друзья и набираю сообщение. Ответит? Нет? Скорее всего, нет. Но попытаться стоит:
“Привет. Предлагаю встретиться в кафе. Посидим, поболтаем. Втроем” – и отправляю ей.
Яна
“Привет. Предлагаю встретиться в кафе. Посидим, поболтаем. Втроем”.
Дернул же черт зайти в соцсеть на работе после обеда. Аж зависла на строчке, которая, как красный флаг для быка, висит и не дает покоя.
Еще и в друзья напросился.
– Яна Петровна?
Поднимаю голову, оторвав взгляд от экрана.
– Звонок уже был, – говорит Алиса.
Оглядываю притихших детей.
– Не услышала, – виновато улыбаюсь. – Тогда начнем урок, – переключаюсь на работу.
Но в голове еще долго крутится сообщение от Горецкого. И что ответить, я не знаю. Хотя знаю на сто процентов, что скажет Дима.
Нет.
Никаких встреч. Однозначно.
Да я и сама придерживаюсь этого мнения.
– И так. Тему вы должны были повторить дома и подумать над заданиями после параграфа. Мне очень любопытно, как вы дадите свое определение морали. Помимо того, что это особая форма общественного сознания. Что это для вас?
И сев за стол, наблюдаю за активностью ребят. – Смехова, пожалуйста.
Я получаю истинное удовольствие от своей работы. Поэтому редко когда выхожу выжатой как лимон. Чаще все же в приподнятом настроении.
По пути заезжаю в магазин за продуктами, потом уже еду домой. А дома тишина. Снова.
Ставлю сумки с продуктами у стены, раздеваюсь.
А дальше все как в стандартный день Сурка – готовка ужина, подготовка к следующему уроку, да немного времени для себя.
Семья? Не знаю, в какой момент все пошло по одному месту. Мы реже стали общаться в своем кругу. Реже ужинать втроем. Все реже стало происходить. И я почему-то только сейчас об этом задумалась. Последние несколько лет просто плыву по течению, и всех как будто это устраивает. По крайней мере, ни муж, ни сын не поднимали этой темы.