Копаясь в своих мыслях, я готовлю ужин. Как обычно, так, чтобы понравилось моим мужчинам. Достаю продукты, чищу овощи, курицу… а потом задумываюсь:
Кто будет есть?
Сын опять поковыряет вилкой два раза. Муж будет сыт после очередного ужина с начальством или с кем-то из коллег. В итоге я практически готовлю для себя. А через пару дней выбрасываю заготовленное и никем не тронутое.
Обидно? Да. Мне становится жалко свое время, которое я трачу, а этого никто не замечает. Как будто данность…
Психую.
Господи! Я так давно не испытывала этого чувства. Просто ощущаю, как внутри все вспыхивает.
Все! Хватит.
Сгребаю все, что подготовила, в холодильник. Делаю себе пару бутербродов и завариваю чай. Перекусываю и ухожу в комнату. Поработаю немного и приму душ. Хочется расслабиться под теплыми струями воды, а затем закутаться в махровый халат и уткнутся носом в книжку.
В десятом часу приходит сын. Слышу, как ходит по квартире. Заглядывает ко мне в комнату.
– Привет, я пришел, – отчитывается.
– Привет, – продолжаю работать.
– Есть что поесть?
Оглядываюсь на него.
– Все, что найдешь в холодильнике, – отвечаю, ловя удивление во взгляде Льва.
– А ты не готовила что ли?
– Нет, – пожимаю плечами. – Вы всегда сытые приходите. Чего зря продукты переводить?
– А-а-а, – тянет хмыкнув. – Тогда пойду чего-нибудь намучу.
– Иди, намути.
И сын выходит из комнаты. Через пару минут до слуха доносится шум из кухни. Дергаюсь, поднимаясь с кресла. Помочь надо… Но тут же одергиваю себя. Хоть один день я сделаю по-своему.
К одиннадцати появляется Дима.
Заглядывает в ванную. Слышу, как в душе льется вода. С ходу в душ. Как испачкался в своем офисе, надо же.
– А что, не накрыто? – смотрит на меня.
Пью чай с медом.
– Я голодный, как не знаю кто, – злится.
– Я не знала, – пожимаю плечами. – Яичницу будешь?
– Утром яичница, на ужин – тоже? Ты чего? – уставляется на меня непонимающе. – Заболела, может?
– Заболела, Дим. Устала я готовить для мусорного ведра. Я тебя просила предупреждать меня, если ты не приезжаешь вовремя домой, если ты ужинаешь вне дома. Давай уважать время друг друга.
– Мне бывает не до этого. Сама понимаешь, как сейчас обстоят дела в фирме. Я впахиваю, как вол, чтобы получить это чертово повышение. А дома пожрать нечего, – злится.
– Хорошо, сейчас что-нибудь придумаю, – поднимаюсь со своего места, прикидываю, что смогу приготовить на скорую руку, кроме яичницы.
Когда муж ужинает, а я сижу напротив с чашкой чая, пытаюсь понять, говорить про сообщение Влада или не стоит. Но Влад так же может написать и ему, если еще этого не сделал, и тогда у Димы будут ко мне вопросы, почему промолчала. Или не будут?
– Нам Горецкий предлагает встретиться в кафе, – произношу.
Дима перестает жевать. Отрывает свой взгляд от тарелки, смотрит на меня.
– С какого?
Пожимаю плечами.
– Что ответила?
– Ничего. Вот тебя спрашиваю. Что ответить?
– Сама-то как думаешь?
– Дим, только не надо перекладывать ответственность на меня, ладно? Ты мой муж, мы должны вместе принимать решения. Даже такое.
– Не вижу смысла.
– Я тоже. Но…
– Какие “но”, Яна? Ты о чем? Он свалил тогда. Себя помнишь в тот момент? Тебе все еще хочется с ним поговорить?
Замолкаю. Прислушиваюсь к себе. Не знаю. Штиль. Когда Горецкого нет на горизонте, в ощущениях тишина. Но стоит закрыть глаза, и все, сознание плывет.
– И не думай, – хмурится. – Яна, слышишь меня? Все, Горецкий за бортом. Уже очень давно. Имей гордость, женщина! – бросает вилку и выходит из-за стола.
Имей гордость… и убери за ним со стола. Почему нет, правда?