поцеловал мне руку
и подарил цветы.
"Поздравляю!
С днём Победы и весны!
Медсестре дал деньги -
медсестра купила
твои любимые цветы".
"Спасибо, мой родной!" -
обняла, поцеловала.
Больным с лучевой болезнью
делали пересадку костного мозга,
из дома вызывали
родственников больных,
брали у них костный мозг -
больным вводили.
Прости нас боже -
может что-нибуть родному
в конце концов поможет.
К Василию приезжала
сестра из Ленинграда,
два часа на операционном столе
с братом рядышком лежала.
После операции Гейла -
мужу становилось хуже-хуже.
Надежды никакой -
напрасно бога я просила.
Теперь Василий и все с лучевой
лежали в барокамерах
из прозрачной плёнки,
там такие приспособления,
чтобы не заходить,
можно было вводить уколы,
катэтор ставить
и передавать таблетки.
Василию вскоре, стало так плохо,
несмотря на приём таблеток
роста и обновления клеток,
что я не могла от него
не только куда-нибудь уйти,
но даже отойти.
Муж постоянно звал:
"Люся! Люсенька! Где ты?"
"Я здесь, родной!
Я здесь, дорогой!"
Обслуживала его сама,
других больных
обслуживали солдаты.
Каждый день слышу: "Умер! Умер!"
Умер Тищура, умер Кибенок.
Сегодня - Правик умер.
Как молотком по темечку,
слова грустные, скупые
нагоняли - печаль, тоску.
У Василия на ногах
начала трескаться кожа,
а потом и на руках,
всё тело покрылось волдырями,
потемнело, почернело,
как будто в синяках.
Ворочал головой -
на подушке клок волос.
"Что делать?" -
врачу задала вопрос.
Постригли всех,
постригла и я, родного,
слезами обливаясь,
как будто совершала грех.
Больных угостили
мандаринами, апельсинами.
Муж: "Возьми", -
тихонько между нами.
"Нельзя! - медсестра
остановила строго, -
Полежал возле больного -
его не то, что есть опасно,
к нему прикасаться страшно".
Больным кололи наркотики -
дабы больные больше спали,
легче переносили -
свои страдания и муки.
Меня от мужа -
с палаты гнали,
просили, унижали.
Но я снова и снова -
шла к нему...
своему любимому,
своему ненаглядному.
Настойчивость мою -
все осознали с болью
и к мужу снова и снова -
пропускали ночью.
Гуськова вторично
вызвала меня за сутки:
"Вы должны не забывать -
перед вами уже не муж,
а радиоактивный объект
с высокой плотностью заражения.
Вы же не самоубийца -
возьмите себя в руки".
Но я, вопреки -
упрёкам и запретам снова и снова
сидела у постели мужа
на двоих разделяя муки.
Поднимаю родного, а на руках моих
его клоками кожа.
К мужу, моей кровинке -
все боялись прикасаться.
Медсёстры прекрасно знали,
я рядом, я в бытовке,
если надо меня быстро звали.
Больные с лучевой находились
под наблюдением учёных.
Учёные проводили осмотры,
фотографировали больных.
Говорили любопытным: -
"Знаний требует наука".
После аварии на АЭС -
двенадцать дней прошло,
а родному, ненаглядному -
столько горя намело.
Поднимаю мужа -
кость внутри шатается,
тело от кости отошло.
От рентген высох весь -
стал лёгок, как дитя,
а был рослый, был мастер спорта -
Олимпиада была его мечта.
Не мог мой родной -
ни говорить, ни рукой пошевелить.
Как на больной мозоль с оскоминой,
муж смотрел вверх в потолок,
редко мигал веками без ресниц -
выпали у бедняжки моего
из омертвевших клеток.
А в глазах горел огонь протеста
и нежелание подчиниться смерти.
Я в истерике: "Он умирает!"
А медсестра в ответ:
"А что ты хочешь?
Он получил 1600 рентген.
Смертельная доза 400 рентген".
После похорон пожарных -
Вити Кибенок
и Володи Правика,
я с Таней Кибенок
с кладбища вернулась
уставшей и больной,
меня срочно вызвали к Гуськовой.
В своём рабочем кабинете,
бросив на меня печальный взгляд,
Ангелина прямо, вежливо сказала:
"Ваш муж умер 15 минут назад".
Я в истерику...
Сколько было крику?
Меня час, может два -
врачи, медсёстры
приводили в чувство,
помню смутно,
как уносили санитары.
Кстати, когда все умерли,
в больнице сделали ремонт.
Вынесли всю мебель,
скоблили стены,
взорвали весь паркет.
ПРОСТИТЬСЯ НАДО!
Военные переодели мужа
в военную, парадную форму,
тело в гроб нежно положили,
сверху бархатом накрыли.
Без обуви, босого -
распухли ноги
у бедняжки моего.
Я со стороны за ритуалом
наблюдала молча,
смотрела со слезами
на мужа своего.
Подошла женщина ко мне
и вежливо сказала:
"Проститься надо",
но не пустила близко к гробу.
Многодневным горем -
выстрадала я такую просьбу.