Нужно просто переключиться. Заменить её. Любой другой, да хоть той же милашкой из зала. Как там её… Лайла, Лилиан? Похрен. Это просто. Трахнуть кого-то другого, чтобы больше никогда не возвращаться к воспоминаниям о девушке, познавшей его худшую сторону. Пока не поймал почему-то до сих пор не предпринимающую никаких действий Миледи и не избавил от неё город.
Похоже, его ловушка не сработала, и нужно действовать иначе. Маньячка оказалась сдержанной натурой, не прореагировавшей на статью. Слабо верилось, но иных вариантов не было. Раз выманить её не вышло, стоило наведаться сегодня в своё логово и подумать уже там, в спокойной обстановке. Без всё никак не унимающегося стояка и мешающих делу странных чувств.
Вина. Сожаление. Влечение. И, почему-то, впервые в жизни: желание извиниться.
Вода была уже ледяная, на коже выступили мурашки. Но сковывающее каждую клеточку тела напряжение не отпускало. Зверь ходил кругами как выпрашивающий корма тигр, позвякивая цепью. Чертыхнувшись, Хантер выключил воду и устало опёрся спиной о стену.
Чего же ты хочешь больше, Райт: крови, секса или прощения в малахитовых глазах?
Беда в том, что на этот вопрос не было ответа.
На парковке уже смеркалось, когда Хантер закурил, облокотившись на байк. Любимый верный железный конь отливал серебром в свете уже включившегося фонаря, и хозяин скептично смахнул с бензобака несуществующие пылинки. То немногое, что он обожал всем сердцем: скорость. И сейчас всей душой надеялся, что привычный ветер в лицо освежит голову лучше сигареты. Сегодня почему-то кажущейся слишком горькой, словно не его крепость: глупости, всегда были только неизменные «Мальборо».
Но уж очень хотелось сладкого… Вишни. Спелой, сочной. Как губы Гвен. Сколько он её не видел, дня три? А кажется, что неизвестно откуда взявшееся напряжение поселилось в теле давно. Чего-то не хватало: вроде всё, как обычно, но уже не то. Невкусно. Всё вокруг казалось надоедливым, навязчивым. Этот жёлтый свет фонаря, алое марево заката, даже чёртова сигарета…
Раздражённо выкинув ее себе под ноги, Хантер застегнул куртку. Летний тёплый вечер чудился прохладным. Оседлав приятно скрипнувший кожаным сиденьем мотоцикл, он в последний раз обвёл взглядом парковку перед фитнес-центром. Из здания вышла уже знакомая девушка с гривой каштановых волос, на ходу поправляя спортивную сумку на плече. Тёмные брюки красиво подчеркнули стройные ноги, простая вязаная белая кофта давала простор фантазии.
И Хантер не мог не признать, что она очень хороша. Личико с отвратительно милыми ямочками на щеках, шоколадные глаза. Буквально недавно он бы и думать не стал: предложил бы подбросить до дома, а дальше — элементарно. Он знал, как действовал на наивных овечек его взгляд в сочетании с байком, довольно высокой должностью и приличным банковским счетом. Все они почему-то думали, что «особенные», что именно ей удастся заполучить его не на одну ночь.
Гвен с самого начала дала понять, что такой шелухой её не заманишь. Только силой, только ломая, только резче, глубже, отпуская так надоевший за годы притворства контроль…
Лесли Чейз так и не поняла, почему мимо неё с воем пролетел мотоцикл, едва не окатив пылью из-под колёс. Почему в стиле водителя ощущалось бешенство, когда он выворачивал руль с каким-то остервенением. С удивлением узнала понравившегося ей парня из зала: вот только теперь в его лице было что-то отталкивающее, мрачное. Не вызывающее желания улыбаться, а только включающее чувство самосохранения на полную мощь.
Она ускорила шаг, чтобы побыстрей оказаться как можно дальше от него. Чисто на природных инстинктах. Не видеть, как байк улетел по дороге со скоростью, за которую и получают штрафы от полиции.
Если человек разбит, словно дорогая хрустальная ваза, собрать себя по осколкам может быть трудно. И в помощь тогда — лишь хорошая компания. Вот только Гвен знала, что ей необходимо общество не людей, а чего-то гораздо надёжней. Желательно пятилетний, желательно с ароматом шоколада, желательно сорокоградусный виски. В кои-то веки изменила своим традициям и не стала пить напротив телевизора: до ужаса надоели и стены этого ванильного домика, и одинаковые репортажи про местную потрошительницу, каковой, впрочем, себя не считала. По крайней мере, всякие преувеличения и лишние приписанные трупы изрядно бесили.
В придорожном дешёвом баре не было шумно, но сильно пахло табаком и алкоголем. Играла на фоне какая-то песенка из старого рока. На вошедшую девушку в неприметных чёрных брюках и такой же курточке поверх серого топа никто внимания не обратил. Тем лучше. Устроившись за стойкой, она жестом подозвала скучающего бармена.