Сначала он доложил Катьке о том, что все сделано, показал ей документы, она передала ему папку с приказам дяди. Потом они еще немного поболтали, он пообещал приехать к ним завтра, но не стал заранее сообщать, что планирует приехать вместе с невестой. Хотел сделать сюрприз. Потом сестра заторопилась, обратный самолет не будет ее ждать. Он проводил ее до выхода, заодно забрал привезенный курьером букет алых роз и поспешил за Татьяной. Он даже достал коробочку с заветным кольцом и вошел в кабинет.
Татьяна сидела за накрытым для застолья столом, судя по всему уже успела выпить. Но не это насторожило его, а ее взгляд, который просто пригвоздил его к месту. Столько ненависти было в нем, что он сначала опешил, но постарался взять ситуацию в свои руки, протянул ей букет. Она поднялась, взяла его, но бросила на свой стол и стала говорить такие слова, которые словно кулаки его спарринг-партнера били наотмашь по лицу. Какая любовница? Куда уехать? Она что, совсем умом тронулась? Александр старался держаться спокойно, давая себе приказы самому не сорваться.
- Таня, - он даже попытался остановить ее. - Не стоит говорить то, что потом не сможешь исправить. Не переходи черту.
Но ее лицо было уже перекошено гневом, бешенством, она не контролировала себя и начала орать, от чего он замер, не зная, как успокоить ее. Даже ее соседка постоянно дергала за рукав, стараясь остановить этот экспресс, который несся по рельсам ненависти. Но все попытки оказались напрасными.
- Что «Таня»? Что исправить? Разве я не права, разве ты любишь меня? Ха! Как ты мило скрывал, что у тебя есть любимая. Это ты перешел черту, позволил поверить тебе, заморочил...А впрочем, должна тебе сказать, что я тоже не любила тебя.
Он смотрел на нее и не узнавал когда-то милую красивую девушку, которую сегодня решил назвать своей невестой. На последних секундах до края решил дать ей шанс остановиться:
- Таня, остановись. Перешагнешь черту и никогда возврата не будет.
- Таня, ты что несешь? Ты же любишь Александра! - Лена продолжала дергать Татьяну за рукав.
Не сводя с Александра взгляда, своим перекошенным от бешенства ртом она продолжала кричать то, что он никогда не сможет простить ей. Он словно через пунктир воспринимал все то, что она кричит и понимал, как то чувство, нежное, ласковое, теплое, которое жило в его груди, разрывается на части, словно Татьяна острым ножом проткнула со всего маху и оно лопнуло, как воздушный шар, оставляя на своем месте черную пустоту.
- Люблю? И вы все поверили, что между нами может быть какая-то любовь? Ха! Любовь! Поверили? И ты поверил? ... Да не было никакой любви! Когда вы все слюни пускали на него я решила, а почему бы не доказать всем, что я смогу влюбить в себя? ... позволила себе небольшие шашни... для женского здоровья полезно. Трахается классно, рекомендую. А сегодня наш последний день. Спасибо за все ... Закончен наш спектакль, я отпускаю тебя.
- Для здоровья, говоришь, полезно, спектакль?
Он нашел в себе силы не ответить ей тем же, просто посмотрел на нее, потом обвел взглядом притихших сотрудников, кто еще не успел уйти домой и видел весь этот концерт по заявкам. Он покачал головой, подкинул в воздух коробочку с кольцом, которое хотел надеть сегодня на палец еще минуту назад любимой девушки, поймал ее правой и убрал в карман брюк.
- Спасибо за все. Не думал, что все так будет. Но ты сама сделала выбор.
Только после этого она закрыла свой рот и села на место, словно из нее выпустили весь воздух. Он шел по коридору, сжимая до хруста в кармане заветную коробочку и так хотелось ее выкинуть, что он и сделал. Когда вышел на улицу, увидел урну, бросил кольцо, которое покупал с такой любовью и надеждой на будущее счастье. Словно выбросил все свои последние восемь месяцев, разом вычеркивая их из своей жизни. Если она, ни в чем не разобравшись, смогла вот так унизить его, оскорбить, то продолжать отношения с ней не собирается. На этом все.
Александр сел в машину и поехал домой. Он видел, как Татьяна выбежала следом за ним, помчалась следом за машиной. Но даже не притормозил. В душе, в том месте, где еще пару минут жила надежда, что он нашел свое счастье, теперь был холод и пустота. Слышать ее слова, что он не все так понял, чтобы простил ее, не хотелось.