Клара Семеновна появилась в кабинете примерно через полчаса.
- Молодец, Татьяна. Несмотря на то, что волновалась, но ответила достойно, даже Лоскутов похвалил тебя и наш отдел.
Девчонки насели на начальницу, пытаясь выпытать у нее подробности, а Татьяна отключилась от разговора и зависла. Она даже не заметила, как Клара Семеновна махнула на нее рукой, когда Татьяна не услышала ее вопроса, и ушла.
До вечера хватило разговоров, офис снова шептался по углам. Кому-то повезло меньше, чем отделу Клары Семеновны, кого-то грозили уволить, кого-то сократить. Основные репрессии ожидались на следующий день.
***
Вторник начался с того, что Лоскутов вместе со всеми начальниками отделов прошелся по владениям фирмы, заходил в каждый кабинет, что-то осматривал, обсуждал, потом закрылся в своем кабинете. После обеда Юлька донесла, что принято решение отдать один этаж в целях минимизации расходов, уплотнить сотрудников в оставшихся кабинетах и началось великое переселение народов, которое длилось двое суток. К Татьяне и Елене подселили Галину, но и после этого у них в кабинете осталось достаточно места для разгула души. Потом посыпались задания и указания. Часть сотрудников все-таки были уволены, кто-то понижен, кому-то преподнесли последнее китайское. Татьяну еще два раза вызывали в кабинет к шефу, чтобы обсудить с ней рабочие вопросы. Понемногу она привыкла к Александру, который так и просил его называть — без отчества, и уже не дергалась, когда звонил внутренний телефон.
Потекли напряженные рабочие дни, появилась уверенность, что жизнь фирмы налаживается. Первая зарплата, полученная при Лоскутове, порадовала сотрудников. Остальной долг обещали вернуть чуть позже. Сотрудники проникались к кризис-менеджеру уважением, а дамы еще и любовью. Причем некоторые такой, что в кабинетах становилось жарко от их матримониальных планов. Не отставала от общего числа влюбленных Галина, которая не могла и часа прожить, если не начнет разговор о том, какой же «Сашенька хороший, милый, красивый, лучшевсешный». Елена закатывала глаза. Александр ей был не интересен, так как у нее уже был любимый муж, с которым они изо всех сил пытались «сделать» ребеночка, поэтому каждый вечер спешила в свое семейное гнездышко.
А Татьяна покрывалась густой краской, стараясь не попасть под расспросы Галины, о чем так по долгу разговаривает с ней Александр в своем кабинете. А что она могла рассказать? Он вызывал ее только по делу, ни разу не делал намек на свой интерес к ней, как к женщине. Правда, иногда смотрел на нее с какой-то теплой улыбкой, от которой по телу расползались робкие мурашки и хотелось улыбнуться в ответ.
Их всезнайка Наталья Ушкина уже устала собирать «последние сплетни» о Лоскутове. Ни в чем провокационном он не был замечен, женщины к нему на работу не приходили, ни с кем он в офисе не флиртовал. Всех желающих познакомиться с ним поближе женщин вежливо останавливал на подлете к своему телу. Ну просто образец мужской стойкости. Все красавицы фирмы гадали, почему этот Джеймс Бонд не может выбрать себе кого-нибудь из них, ведь столько трудов и денег было затрачено в салонах красоты. Они пыхтели по углам кабинетов, в «чайной», в курилке и в зале кафешки, рядом с бизнес-центром, куда ходили обедать. Иногда в этой кафешке появлялся сам Александр, желал всем своим сотрудникам, которые находились там, приятного аппетита и всегда занимал отдельный столик, не очень-то радуясь когда кто-нибудь из охотниц пытается занять место рядом с ним.
Как-то Татьяна засиделась в кабинете допоздна, выполняя ответственное поручение руководства, подняла голову от компьютера, когда девчонки уже ушли домой, а за окном грозила наступить ночь. В других кабинетах уже давно наступала вечерняя тишина. Она вздохнула, решила, что утром успеет доделать, так как голова уже отказывалась соображать, потом медленно собралась, оделась, закрыла кабинет и пошла домой.
Коридоры были пустые, верхний свет потушен, даже лифт пришел сразу и пустой. Она одна в кабинке спускалась на первый этаж, представляя, как сейчас вернется в свою съемную квартиру, поужинает и ляжет спать. Но когда вышла на крыльцо, рядом с ней остановилась большая черная машина. Со стороны водителя опустилось стекло.