Я был дураком во многих отношениях, и мне есть за что извиниться. Впрочем, позже.
Потому что прямо сейчас она говорит:
— Я хочу тебя, папочка. Хочу дать тебе все, чего не дала бы мама, — ее слова, какими
бы отвратительными они мне ни показались, подстегивают меня.
Я расшнуровываю и сбрасываю ботинки, затем до конца снимаю боксеры и джинсы.
Ее мать все чаще жаловалась на то, как сильно я прибавил в весе после того, как перестал
ходить в спортзал. Чем больше нарастали наши проблемы, тем жестче она становилась, когда
ругала меня, все чаще и чаще отказывая мне по мере того, как мой живот становился мягче, пока я в конце концов не отказался и от этого. Но Тина смотрит на меня широко раскрытыми
от удивления и вожделения глазами, когда я поглаживаю свой член и забираюсь обратно на
кровать. Я никогда в жизни не чувствовал себя более сексуальным, хотя уверен, что выгляжу
чудовищем по сравнению с этой маленькой, великолепной женщиной.
Она раздвигает бедра шире, когда я опускаю голову ей между ног и целую ее набухшую
киску, а затем поднимаюсь вверх по ее подтянутому телу. Ее сиськи, которые ранее соблазняли
меня творить с ней безбожные вещи, становятся сладкими и упругими, когда я беру сосок в рот
и обвожу бутон языком.
Она стонет и выгибает спину, запуская руку мне в волосы и притягивая меня ближе, когда я целую ее оставленную без присмотра грудь и глубоко втягиваю сосок в рот. Я хочу
провести больше времени, играя с ее сиськами, но потребность снова погрузить свой член в ее
киску и наполнить ее своей спермой более насущна.
Я беру ее за подбородок, запрокидываю ее голову назад, пока она не смотрит мне прямо
в глаза, и говорю ей:
— Это твой последний шанс отступить, потому что я больше не буду пытаться поступить
правильно, положив всему этому конец. Если ты позволишь мне снова войти в твою киску, милая, я буду наполнять тебя спермой каждую ночь, пока ты не родишь мне ребенка. Если ты
этого не хочешь, тогда...
Я давлюсь последними словами, которые собирался сказать, когда она просовывает руку
между нами, сжимает мой член и прижимает его к своему входу.
— Трахни меня, папочка, и кончи в меня.
На этот раз я хочу действовать медленно, быть с ней нежным, но просто физически не
могу. Еще нет. Только после того, как выплесну свою первую порцию спермы в ее плодородную
киску. Я прижимаюсь своим ртом к ее губам, проглатывая крик, который она издает, когда я
двигаю бедрами вперед, заполняя ее влажное, жаждущее влагалище одним грубым толчком.
Она царапает мою спину, разрывая кожу, когда я врываюсь в ее киску, что вполне нормально
после того, что я сделал с ней ранее.
— О, черт, Тина. Я так сильно, черт возьми, люблю тебя, — удается мне произнести
между толчками, надеясь, что она слышит, насколько я искренен. Снова и снова я двигаю
бедрами взад-вперед, двигаясь почти до упора, прежде чем вернуться обратно, задавая бешеный
темп, и слова, которые я должен был сказать ей с самого начала, вырываются из меня. — Я
люблю тебя. Прости меня за все. О, Боже, мне так чертовски жаль. Я всегда буду любить тебя.
— Я тоже всегда буду любить тебя, папочка. Я хочу тебя… Ты нужен мне навсегда.
Ее слова и жгучая потребность наполнить ее лоно доводят меня до ошеломляюще
быстрого оргазма, но я не позволю, чтобы ее первый секс — первый раз, когда она отдается мне
— закончился, не убедившись, что она достигла оргазма. Я приподнимаюсь на локте, чтобы
просунуть руку между нами и найти большим пальцем ее клитор.
— Папочка! — кричит она, когда я безжалостно тереблю ее клитор в такт толчкам своего
члена, понимая, что веду себя слишком грубо, но не в состоянии взять себя в руки прямо сейчас.
Я прижимаю ее бедра к своим, так что ей ничего не остается, кроме как обхватить меня ногами, когда я меняю положение, пока не нахожу то, от которого ее глаза закатываются, и она кричит
от удовольствия.
Я притормаживаю ровно настолько, чтобы по-настоящему осознать, что будет, если она
позволит мне кончить в нее.
— Ты хочешь родить от меня ребенка, милая? Действительно хочешь создать семью и
быть моей до конца наших дней? Не только как моя дочь, но и как моя женщина и жена?
Она обхватывает ладонями мое лицо, смотрит мне прямо в глаза и говорит:
— Да, да. Я хочу, чтобы у нас с тобой было все это.
— Тогда кончи для меня. Я хочу, чтобы ты кончила на мой член прямо сейчас, а потом
я наполню тебя и подарю ребенка. — Я продолжаю входить в то особое местечко внутри нее, которое заставляет ее кричать для меня, и этот звук настолько эротичен, что он останется в моей
памяти до того дня, когда... я умру.
— О, Боже, да! Прямо здесь. Да. — Звук, который она издает, когда достигает пика своей
кульминации, настолько первобытный, что мой член немедленно выстреливает, а ее киска
высасывает сперму прямо из моих яиц. Я никогда, блядь, не кончал так сильно за один раз, так
сильно, что у меня перед глазами все поплыло. Я почти теряю сознание, не в силах дышать под
натиском возвышенного экстаза, который вырывается из киски моей дочери.
Должно быть, это и есть рай.
Но, должно быть, я действительно теряю сознание, потому что возвращаюсь на землю
от острых зубов моей дочери, когда она кусает меня за плечо и хлопает по спине. Мои руки
дрожат, когда я напрягаюсь, приподнимаясь на кровати, и она судорожно втягивает воздух.
— Черт, прости. Я не хотел тебя раздавить. — Мне было бы чертовски неловко из-за
того, что я чуть не задушил ее своим весом, если бы она так мило не улыбалась, поглаживая мое
плечо над следом от укуса, хотя и продолжала с трудом переводить дыхание.
— Все в порядке. Я просто не знала, все ли с тобой в порядке. Ты просто... упал в