А что она тогда мне сказала, встретив пропавшую без вести внучку у себя во дворе? И были ли там слова или быть может только звуки горестных чувств вперемешку с внезапной радостью?
Да кто же теперь узнает-то?..
Следующая страшная картина воспоминаний – уже в доме. Я на расшатанном табурете, аромат трав, что в этот раз по-особенному сильно въедались в нечеловеческие рецепторы. И слёзы, очень много слёз, но не моих. Бабушка Варга пролила их в ту ночь далеко не мало.
– Веста! Вестушка, да как же это… – причитала старушка, пытаясь смыть с моего лица кровь и ошмётки грязи вперемешку с травой. – Не уберегла, не сохранила… Кто с тобой это сделал? Кто посмел?
У меня был ступор. Переломный момент в жизни.
Понемногу доходило осознание того, что сделала. Своими зубами, своими когтями.
Своим неповиновением вожаку. Своему мужчине. Своей паре.
Дикое сожаление и понимания необратимости того, что совершила.
А вслед за этим и осознание – таких, как мы быть не должно. Это проклятие. Хворь. Ошибка природы.
Что же натворила?
И эта тварь во мне… Неужели так теперь будет всегда?
Нет. Нет. Нет!
Внутри жалобно заскулил щенок, но я понимала, что это манипуляция.
Оно ещё и обижается на меня? Посмотрите-ка! Заставило убить невинного человека, а теперь плачет как младенец.
Карл говорил, что зверь во мне ещё мал, но разве дети способны совершать такие жестокости, на которые побудила меня эта маленькая волчица?
В голове вдруг появился и стал нарастать звон. Сначала такой далёкий, словно эхо, а затем всё громче и громче.
Уже со стороны смотрела на себя.
Вся сгорбленная, перепачканная, забитая в тёмный угол. Раскачиваюсь из стороны в сторону, словно маятник. И что-то еле заметно шепчу своими губами. Молитву?
Звон всё усиливался, и в какой-то момент заставил всё вокруг замереть.
Теперь смотрела на себя и понимала, что дальше сцена не развивается. Застыла, как на холсте.
Смогла проморгаться и увидела потолок собственной спальни. За окном стояла светлая ночь, поэтому он сейчас казался слегка синим, будто подсвеченным.
Вдох. Выдох. Закрыла глаза.
Нырнула обратно в свою боль и горечь. В свои ошибки.
Для меня до сих пор остаётся загадкой – каким образом их нашли? Каким таким чудом обычным людям удалось поймать таких совершенных зверолюдей?
Или быть может охотники – тоже представители другого вида? Но зачем им истреблять оборотней?
Да и имеет ли смысл сейчас уже об этом думать?
Я человек. Обычный. Слабый. Больной…
Меня не тронут – во мне уже нет зверя. А остальных эти знания не вернут.
На меня во всём нашем маленьком городишке смотрят с жалостью – думают, что меня поймали и пытали всё это время. А то, что не переломанная и без синяков на видных местах – видимо, никого особо не смущало. Слухи и домыслы всегда вкуснее очевидной правды.
Говорят, что мне повезло, раз я смогла сбежать и осталась живой. Миханьке вон так не повезло…
Его вон эти оборотни в лесу загрызли, пока он меня искал.
Как же!
Смогу ли я дальше жить, после того, что натворила? После всего, что сделала?
Как спокойно есть и спать, зная, что угробила столько жизней?
И вдруг во мне что-то надломилось.
Дура! Какая же я дура!
Как я могла предать тех, кто стал моей семьей. Не по крови, а по звериному духу внутри нас! Они ведь мне верили, а я...
Взяла и своими необдуманными действиями привела к их порогу охотников.
Да, почти уверенна, что это я вывела их на след стаи Карла.
Наследила.
Из своего полудрема вынырнула резко, причем ощущала я себя просто ужасно, как будто все это время ни спала, а занималась тяжелой физической работой. Еле как сажусь, а потом и встаю на ноги. Голова закружилась, и я чуть было не упала обратно на кровать, чудом сохранив равновесие. В горле пересохло и теперь неприятно тянуло и жгло. «Воды!» — единственное желание пульсировало у меня в голове, пока я направлялась на кухню. Так темно, сколько же я проспала?