— Даша, умоляю тебя, дай мне денег! Я верну, обязательно верну. Всё, до копеечки! Пойми, мне плохо! Я умру, если ты мне не поможешь! Дашенька, пожалуйста, меня ломает! Я не могу больше терпеть эту боль! Ты человек или нет! — плакала она.
— Я хочу помочь, Рита! Ты стала зависима! Тебе нельзя туда идти, нужно перетерпеть, а потом станет легче. Мы вылечим тебя! Ты же сама всё понимаешь! Я найду специалиста, он поможет. Только продержись до утра, а потом что-нибудь придумаем. Мы вместе справимся, я помогу, — всхлипывала Даша.
— Тебе легко говорить! Ты и представить себе не можешь, что я чувствую! Мне кажется, сейчас все мышцы в моём теле лопнут от напряжения! Я сама хочу от этого избавиться, но не сразу, а постепенно, иначе я не выдержу! Мне хотя бы малую дозу, чуть-чуть, мне так легче будет бросить. Ты же не маленькая, должна понимать, что если резко отказаться, я могу умереть!
— Нет, это не так! Ты попробуешь, и всё начнётся заново. Терпи. Сколько ты времени принимаешь колёса? Два месяца, да?
— Два? — раздался неестественный страшный хохот, от которого стало как-то не по себе. — Что ты можешь знать об этом? Ты, девочка-паинька! Экстази здесь не причём, я попробовала что-то другое — это героин. Буквально двух доз мне хватило, чтобы понять — моя жизнь без него ничто! — взвыла Рита! — Мне плохо, помоги, иначе я лишусь рассудка!
— Ты что кололась? — с ужасом спросила Даша. Зачем ты это сделала?
— Нет, я нюхала порошок, наивно полагая, что это совершенно безобидно, теперь обратной дороги нет. Я чувствую, что без него мне жизнь не мила. У меня не хватает сил, сказать: нет, довольно, Рита, остановись! Без дозы я чувствую себя как отбивная, которую изрядно поколотили молотком. У меня ломает все кости, такое чувство, что моё тело переехал трамвай. Даша, не мучай меня!
— Боже! Тебя всю трясёт озноб! — ложись, я накрою тебя теплее и сделаю крепкий чай.
Даша уложила подругу в постель и накрыла двумя одеялами, затем взяла чайник и вышла на кухню, предварительно проверив, хорошо ли заперта дверь. Первой мыслью было желание немедленно рассказать обо всём Виктору, но потом, немного подумав, она решила этого не делать. Неизвестно какую реакцию это может вызвать у Риты. Пусть всё идёт своим чередом. Завтра с утра она поедет к однокурснице, её мать работает в наркологическом диспансере, и попросит помощи. Ведь Рите нужно сдавать экзамены, и нехорошо получится, если об этом узнают преподаватели. Лучше договориться с врачом, заплатить, если нужно, главное сейчас спасти Риту. На плите зашумел чайник, Даша залила кипятком заварщик, дала немного настояться.
Она смотрела, как дрожащими руками Рита поднесла чашку к сухим губам и жадно стала пить. Было слышно, как зубы стучат о края фарфоровой чашки. Сейчас она похожа была на измождённую сухонькую старушку, которой уже под сотню лет, так обезводился её организм. Лицо бледно-серого неестественного цвета, глаза мутные, безжизненные, не было больше в них ни злости, ни ненависти, только мольба о помощи.
Ей заметно стало хуже. Всю ночь Даша просидела у постели подруги. К утру Рита смогла уснуть, свернувшись в позу зародыша, она затихла. Даша вглядывалась в измученное бледное лицо, прислушивалась к тихому едва различимому дыханию, боясь даже подумать, что вот-вот оно может прекратиться. Бессонная ночь не прошла даром, глаза слипались, веки становились тяжёлыми, измучившись окончательно, она тоже уснула, когда совсем рассвело.