Обуваю мягкие балетки и беру коврик для йоги. Перед ужином у нашей группы растяжка, Зоя Марковна лично наблюдает за каждой из нас, чтобы все было идеально. Условия для всех одинаковые. Но выиграет соревнования только одна из нас. Мне очень нужна победа. Я докажу и матери, и себе, чего я на самом деле стою.
Собираю волосы в пучок, выхожу из комнаты и застываю, увидев Егора. Судя по всем вышедшего из соседней комнаты. Неприятный холодок пробегает по позвоночнику, дергаю плечами, скидывая оцепенение.
Фу, бабник! Мне, собственно, какое дело? Никакого!
Поджимаю губы, вздергиваю подбородок и демонстративно ухожу, даже не поздоровавшись. А внутри вибрирует от обиды. С чего вдруг не знаю, но неприятно видеть Егора в обществе других девочек. Еще чего! Надо думать о тренировках, а не мальчиках. Это табу!
Но это оказывается выше моих сил. Всю тренировку витаю в своих мыслях, придумывая Гаранину все больше обидных прозвищ. Имею право, в конце концов это мое воображение! Зачем он проявляет ко мне внимание, а потом переметнулся к соседкам? У них так принято? Мама всегда говорила, что мальчики в этом возрасте ветреные. Нужно держаться подальше.
— Ляйсан, лучше ногу тяни! — вздрагиваю от резкого голоса тренера и быстро исправляюсь. — Что с тобой такое сегодня?
— Все хорошо, — выравниваю дыхание и делаю упражнение, как нужно.
— А она у нас особенная, — язвительно тянет Ангелина. До чего ж противная!
Но в чем-то она все же права. Никаких преференций не будет. Надо пахать. Ругаю себя за то, что отвлеклась и сосредоточиваюсь на тренировке.
Приняв душ, собираюсь на ужин и жду Дину. Жара такая, что ничего не помогает освежиться, а кондиционеры в комнатах не предусмотрены. На выдержку нас проверяют что ли?
— Лясь, ты видела? — Динка входит в комнату, растирая полотенцем влажные волосы.
— Что? — смотрю на нее, даже не пытаясь угадать.
— Видео твое удалили. Да и вообще все с канала.
— Нет, — озадаченно качаю головой и хватаюсь за телефон.
Проверяю сохраненную ссылку и удивленно хлопаю ресницами. И правда нет видеоролика. Сердце ухает куда-то вниз и начинает стучать быстрее. Мне же не показалось? На всякий случай проверяю еще раз. Нет видео.
— Но как? Кто это сделал? — перевожу недоуменный взгляд на подругу.
— А ты не догадываешься? — хитро усмехается она и натягивает на голое тело майку и шорты.
— Нет…
— Егор и Демьян приходили сегодня к нам. Точнее к соседкам, — Дина кивает на стену, как раз в той стороне, где находится комната, из которой выходил довольный Егор.
Значит он не ходил к ним не просто так? Что это меняет? Ничего.
— Мудак этот твой Егор, — фыркает за спиной Геля. — Весь контент Маринке снес!
Оборачиваюсь, не до конца понимая смысл сказанного. В смысле снес? Как весь?
— А нечего постить что не просят, — язвительно отфутболивает Дина. — За это у нас статья есть вообще-то. Нарушение неприкосновенности частной жизни. До двух лет, — ее усмешка становится ядовитой. — Так что скажи спасибо, что удалил, а не отправил на зону.
— Да больно надо, — Геля закатывает глаза и демонстративно уходит. Никак мы с ней не найдем общий язык. Слишком она другая. Высокомерная и надменная. Хорошо, что есть Дина, а то не знаю, как бы мне здесь жилось.
— Ты понимаешь, что он для тебя это сделал? — вкрадчиво говорит подруга, а у меня по коже расползаются мурашки. Для меня еще никто никогда ничего не делал.
— Вот еще, — хмыкаю с сомнением и отмахиваюсь. — Не может быть.
— Я серьезно, — настаивает Дина и перестает улыбаться.
Мне снова становится не по себе. Вдруг за эту услугу придется платить. Я не готова. И не собираюсь играть в эти игры.
— А я не просила, — упрямо сжимаю губы.
— Ой, дурочка ты, Ляся, — смеется Динка и взъерошивает свои мокрые волосы, создавая на голове легкий хаос. — Ничего не понимаешь.
— Ну и что, — вскидываю подбородок и прохожу мимо нее к выходу. — Уж лучше ничего не понимать, чем быть кому-то должной.
Подруга лишь качает головой. Идем в столовую и разговариваем о предстоящем турнире. У нас очень сильный состав. Специально подбирали, чтобы соревнования получились зрелищными.
— В этом году новый спонсор, — делится Дина. — Я его еще не видела ни разу. К соревнованиям появится.
— А что это значит?
— Да ничего особенного. Будет разглядывать, как лошадей на рынке, а выиграет та, которая согласится ноги раздвинуть.
— Ты серьезно?
К такому я совсем не готова и ни за что не пойду на подобные условия. Даже если придется отказаться от участия.
— Не знаю, — она пожимает плечами. — Я в таких соревнованиях не участвовала.
— И я, — вздыхаю обреченно. — Но мне очень-очень надо выиграть.